Стены не такие древние, как в нашем замке — построены в нынешние века. Кстати — построены были после очередного городского бунта, когда разъяренная чернь решила лишить своего Императора трона и различных выступающих частей тела. Что им почти удалось — если бы не те же гвардейские полки, которые тогда еще не были гвардейскими, а просто армейскими. Вот тогда Император благоразумно отгородился от мира и самое главное любящих подданных высоченными зубчатыми стенами — город в городе, можно и так назвать это место.
Дежурный гвардеец на входе выглядел очень даже роскошно. Начищенная до блеска кираса, шлем, забрало которого сейчас было поднято, наручни, наплечники, наголенники — рыцарь в сияющих доспехах! Притом — украшенных золочеными узорами. Кстати — кираса не просто кираса, а произведение искусства — мужской торс со всеми так сказать подробностями, с «кубиками» живота и сосками там, где им полагается быть. Эти доспехи точно никогда не были в сражении, их предназначение — впечатлять заезжих провинциальных лохов вроде нас.
Асур спешился и предъявил гвардейцу императорское письмо, с которого свисала подвесная печать. Печать тут же была проверена специальным артефактом-палочкой на предмет ее натуральности — а вдруг эти подозрительные типы подделали знак и злоумышляют против трона?! Время такое, никому верить нельзя!
Письмо само собой оказалось подлинником, и всю нашу компанию в количестве двадцати человек впустили через ворота, а через минуту подковы лошадей громыхали уже по ровной, уложенной концентрическими кругами брусчатке. Гвардеец сказал, куда нам надо ехать, и мы отправились вдоль стены к выкрашенному желтой краской по штукатурке двухэтажному зданию, в котором находилась императорская канцелярия. Там нас тоже встретили проверкой — письмо снова было освидетельствовано, потом всех переписали в большую книгу посетителей, и выдали каждому медный жетончик-пропуск, который надо будет сдать, когда соберемся уезжать домой. Затем к нам «прикрепили» молоденького клерка (моего физического возраста), и мы отправились туда, где будем жить во время пребывания во дворце.
Здание находилось совсем недалеко от канцелярии, так что скоро мы уже спешивались возле трехэтажки-«сталинки», и цепляли поводья лошадей за коновязь — со слов провожатого лошадьми сейчас займутся, конюшни находятся позади гостевого дома (это и был гостевой дом). Питаться мы будем тут же — столовая находится в доме — кроме тех случаев, когда нам придется ужинать на пиру Императора. Потом мы занимали комнаты — распорядитель гостевого дома распределил нас по комнатам — нам было предложено принять ванны, сменить одежду, так как вечером нас ждет аудиенция у Императора. За нами пошлют. Форма одежды парадная — цвета Клана, начищенные сапоги, мечи. Насчет последних было сказано, что обнажать меч в присутствии Императора суть государственная измена, а значит гвардеец ближнего круга (то бишь телохранитель) стреляет без предупреждения. Потому лучше не испытывать судьбу. И кроме гвардейцев имеются еще и боевые маги, которые тоже несут свою нелегкую службу, и добьют жалкое тельце идиота, посягнувшего на нашего Императора и получившего болт в свое прожорливое брюхо.
Рассказывали нам это намного вежливее, но суть была совершенно той же. И первое, о чем я подумал — какой-нибудь столичный Клан принимали бы гораздо радушнее, и не посмели бы разговаривать с нами ТАК. Хотя кто знает…в этих реалиях я не особо компетентен. Просто срабатывает стереотип: провинциала всегда принимают не так, как столичную штучку. Скорее всего, здесь то же самое.
Нам пришлось проболтаться почти до самого вечера, пока нас наконец-то призвали пред ясные очи Императора. Два офицера гвардии в безупречно отглаженных белых (!!!) мундирах с золотым шитьем, и непонятный человек лет за сорок в красном камзоле и с золотой табличкой на груди, на которой был выдавлен вензель Императора. Насколько я понял — то ли его секретарь, то ли распорядитель-мажордом, но главное — он должен нас сопроводить к Самому.
Мой телохранитель и неугомонная Скарла порывались идти со мной, но я их тут же осадил, заявив, что во-первых на территории дворца мне ничего не угрожает (чем вызвал скептическую кривую усмешку на лице Максима и хихиканье старухи), во-вторых, их просто не пустят внутрь дворца приемов. Ибо таковы правила. Так что…
Император оказался грузным, можно даже сказать толстым человеком, одетым на мой взгляд слишком уж претенциозно и глупо — белая ткань полнит любого, а если у тебя отращены брюхо и задница, и ты больше похож на грушу с куриными ногами — надо носить черное, и лучше всего не обтягивающее. Но тут…белоснежное одеяние все в золотых узорах (так вот с кого берут пример гвардейцы!), белоснежные туфли с золотыми пряжками, и много, очень много перстней, усыпавших толстые розовые пальцы-сосиски. Перстни, как и ордена сверкали, даже смотреть на них было больно, хотелось сразу же поклониться и больше голову не поднимать. Видимо для этой цели драгоценности и служили — заставить склониться перед могуществом Самого.
От Императора пахло сладкими духами как от престарелой дамы, а еще — чесноком и луком (несло за пять метров). Похоже, что Его Величество недавно пообедал (или поужинал?), и попытался залить духами исходящее от него обеденное амбре. Впрочем — это ему удалось очень слабо, собственно — совершенно никак.
Я с минуту думал — на кого же похож этот толстячок, и вдруг осенило: Леонов! Евгений Леонов! Только вот Леонов, что бы он не делал, выглядел добряком, у этого типуса — хитрые, злые глазки, с прищуром смотревшие сквозь набрякшие веки. Впрочем, может потому он мне кажется таким злодеем, что я знаю — он злодей и есть. Да и не может человек на таком месте быть добрым, всепрощающим и со светлой душой. Власть — она не только затягивает и разлагает, она еще и заставляет вцепляться в нее намертво, использовать любые средства, чтобы удержаться наверху. И я по большому счету его не осуждаю — кто я такой, чтобы осуждать таких людей? Сам-то десятки лет — чем занимался? Был инструментом вот таких вот…толстячков. И точно не был щепетилен в выборе средств достижения цели.
Когда вошли в зал для приема, тут же привычно осмотрелся по сторонам и отметил для себя места, в которых может таиться потенциальная опасность. Портьеры, которые закрывали стены с нишами (ниши я не видел, но знал, что они там есть), и в нишах точно стояли телохранители. Стена за троном, украшенная золотыми обоями с императорскими вензелями — зрение у Альгиса очень даже недурное, хоть на ярком свете и снижается (расплата