2 страница
Джин Гриффин, Бет де Гузман, Эндрю Дункана, Мериам Метуи, Боба Кастилло, Мари Окуда — самых отзывчивых и работящих торговых агентов шоу-бизнеса, моих драгоценных друзей. Я говорил это раньше и никогда не устану повторять: они — главная причина того, что вы держите в руках эту книгу. Особой благодарности заслуживает Джейми Рааб; куда бы она ни уезжала, всегда останется частью семьи. Хотел бы отметить также талант Уэса Миллера — он редактировал рукопись и подталкивал меня в нужном направлении. Мне повезло его встретить. И наконец, хочу поблагодарить нашего нового распорядителя Бена Севье. Говорю со всей определенностью: он — крестный отец этой книги, лучше парня не сыскать. Я очень рад, что он появился в моей жизни. Спасибо, Бен, что поверил в меня.


В 1898 году Джон Элберт Уилки, друг Гарри Гудини, был назначен руководителем Секретной службы США.

Уилки был поклонником Гудини и сам умел показывать фокусы.


История не знает других случаев, когда Секретную службу возглавлял иллюзионист.

Пролог

* * *

Коппер-Сентер, Аляска

Последние тридцать две секунды жизни.

Небольшой двухмоторный «CASA», взятый в аренду военными, поднялся с аэродрома. Большинство пассажиров смотрели в иллюминаторы, считая, что им крупно повезло. Редко кому удается побывать в этом уголке мира, еще меньше людей бывали на укромной базе, устроенной в этой глуши Армией США. Объект не фигурировал на картах, в «Гугл-картах» его неизменно скрывало расплывчатое пятно.

Сидящая в последнем ряду кресел девушка с черными волосами до плеч, пребывая в уверенности, что ей улыбнулась удача, с восхищением смотрела вниз на посыпанные снежной крупой живописные осины Аляски. Деревья зачастую переплетались корнями, поддерживая друг друга, образуя единый организм. Пассажирка несколько лет назад поступила на военную службу с похожим намерением — стать сильнее самой и помочь сделать это другим. Побывав в непролазной глуши, она считала, что добилась своего.

«Повезло так повезло», — подумала она.

И вдруг, ни с того ни с сего, самолет начало трясти.

Сперва мелькнула мысль: «Ну же! Выравнивайте!» Вибрация вызывала досаду, нарушала четкость почерка. Девушка писала на откидном столике игривое письмецо своему жениху — Энтони, перечисляя все, что сделает с ним сегодня вечером.

Она надеялась незаметно сунуть записку в задний карман Энтони, когда тот удивится — и возбудится! — узнав, что она прилетела в Форт-Кэмпбелл аккурат к его дню рождения. Да пусть и заметит… армейский служебный график последние два месяца не позволял им побыть наедине. Энтони не станет жаловаться, почувствовав на своем заду женскую ладошку.

— Приготовиться к… — заскрипело переговорное устройство.

Летчик так и не закончил фразу.

Самолет клюнул носом и устремился вниз, как тележка на американских горках. Желудок девушки скрутило узлом. Самолет отвесно падал. Плечи придавили две наковальни, вжав туловище в спинку сиденья.

Наискосок через проход армейский лейтенант с торчащими во все стороны рыжими волосами, треугольными глазами и перекошенным ртом вцепился в подлокотники, когда до него дошла вся серьезность положения.

Черноволосая двадцатисемилетняя девушка тоже служила в армии — в звании сержанта тыловой службы. В первый же день десантной подготовки в Форт-Беннинге ее просветили, что во время аварии самолета пассажиры поначалу не паникуют. Сидят тихо, проглотив язык. А чтобы спастись, нужно не сидеть, нужно действовать.

Самолет дернулся, отчего ручка едва не вылетела из пальцев. Ручка! Записка! Девушка почти забыла о ней. Что теперь сказать Энтони? Написать прощальное письмо? В уме прокрутились последние минуты перед посадкой на борт. О боже! Все ясно. Желудок подкатил к горлу. Особо важный пассажир в передней части салона испуганно вскрикнул. Сержант знала: самолет падает не случайно.

Она лихорадочно нацарапала новую записку, руки дрожали, слезы застилали глаза.

Борт опять тряхнуло. С левого бока через дверь аварийного выхода в салон ворвался огненный клубок горящего топлива. На девушке загорелась форменная блузка. Сержант ладонями погасила пламя. Запах жженого пластика, пламя…

Люк! Она сидела у аварийного выхода.

Не выпуская записку, девушка обеими руками ухватилась за красную рукоятку и потянула ее на себя. Рычаг отошел влево. Раздался хлопок. Дверь все еще закрыта, но герметичность нарушена.

Последние двадцать секунд.

Сержант попыталась встать с кресла — не пустил пристегнутый ремень. Она судорожно вцепилась в него ногтями. Щелк! Замок открылся.

Все еще сжимая записку в потном кулаке, пассажирка надавила ладонью на люк аварийного выхода. Из-за пожара его заклинило. Сержант пнула люк ногой. Дверца открылась, воздушный вихрь разметал волосы девушки в разные стороны. По салону летали какие-то бумаги. О потолок ударился чей-то телефон. Пассажиры кричали, но что именно, она не могла разобрать.

Последние четырнадцать секунд.

За бортом заснеженные осины, казавшиеся такими маленькими с высоты, летели навстречу, увеличиваясь с каждым мгновением. Сержант взвесила свои шансы. В отвесно падающем легком самолете невозможно выжить, если только не случится чудо.

— Прыгай! — крикнул сзади мужской голос.

Девушка даже не успела обернуться, как вдруг лейтенант с треугольными глазами толкнул ее всем телом, протискиваясь к аварийному выходу.

Самолет падал, не подчиняясь управлению, салон заполнился красновато-оранжевым дымом. Последние одиннадцать секунд. Лейтенант напирал сзади. Оба понимали: если выпрыгнуть слишком рано, с высоты больше 100 метров, они разобьются о землю. При сложных переломах ног кости проткнут кожу, и раненые, даже если переживут падение, быстро истекут кровью.

Нет. Надо выбрать верный момент.

«Дождись, пока не увидишь макушки деревьев», — мысленно приказала себе девушка, вспоминая инструктаж и глядя на быстро приближающийся осиновый лес. Глаза слепил ветер. В легкие проник дым, она одной ладонью удерживала лейтенанта, в другой сжимала записку.

— Давай! — крикнул лейтенант.

На мгновение показалось, что у него горит спина.

Еще восемь секунд.

Самолет падал на землю по диагонали. Недолго думая, сержант сунула записку в единственное место, где ее могли найти целой.

— У нас больше нет…

Шесть секунд.

Девушка поставила ногу на порожек дверного проема, схватила лейтенанта за рубашку, пытаясь увлечь его за собой. Может, повезет и спасутся оба.

Она просчиталась.

Лейтенант машинально отпрянул. Никому не улыбается быть сброшенным с самолета. Это — конец. Лейтенант с треугольными глазами упадет на землю в самолете, сгорит.

Когда осталось три секунды, черноволосая девушка выпрыгнула. Она с глухим ударом приземлится в снег на подушечки пальцев ног — как учили на тренировках. Идеальное приземление. И одновременно смертельное. Девушка при ударе о землю сломает обе ноги и шею.

Спасатели найдут ее имя в списке пассажиров — Нола Браун.

А как же записка с прощальными словами, которую она так надежно спрятала? Ее обнаружит тот, о ком сержант подумала бы в последнюю очередь.

1

* * *

База ВВС Довер, штат Делавэр

Джим Зигаровски по прозвищу Зиг чувствовал: боль вот-вот придет. Это его не остановит. Он научился с ней ладить, привык к ней. И все-таки на сей раз его крепко ужалит. С первого дня работы в здании на окраине базы ВВС Довер каждый новый груз терзал душу. А этот тем более. Он