— О, нет! Что вы наделали, — перед глазами пролетели все те месяцы, что я старательно откладывала на эту не дешевую вещь. Я прямо чувствовала боль шубы, как свою собственную. — У меня другой нет… Черт!
— Спас тебя, вообще-то. Хоть бы спасибо сказала, — закатил глаза мужчина, после чего протянул мне руку. — Поможешь?
Я нахмурилась. Почему-то не было мысли, что Дмитрий Петрович захочет оказаться внутри. Быстро обернувшись по сторонам, я оценила тот творческий бардак, что мы оставили с соседкой накануне праздников.
— Спасибо вам большущее! — громко и четко протараторила я, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. На полу валялись леопардовые стринги, рядом – лиф им в комплект. Чулки в сеточку, в горошек… Господи, еще и боди прозрачное на самом видном месте! — Может внутрь не надо, а?
— Ну, как хочешь, — пожал плечами мужчина и я облегченно выдохнула. Думала, он меня пощадил. Куда-то там? Как спортсмен какой-то подтянулся на руках и запрыгнул внутрь. Зачем ему вообще помощь была моя нужна? Полапать очередной раз захотелось?
Дыхание сперло, перед глазами все поплыло. Мы-таки оказались с ним лицом-к-лицу. И, что самое страшное, в запертой наглухо комнате. Полной кроватей.
Точнее, кроватей было всего две, но учитывая размеры комнаты, они буквально занимали собой большую часть пространства. Мне было нечем дышать рядом с мужчиной. Потому что он ТАК на меня смотрел… Пронзительно, жадно, в самую душу. Легкие до боли сжимались, а элементарный рефлекс – дышать – напрочь пропадал.
— Значит, — медленно шагнув вперед, бархатно протянул мужчина, — ты здесь живешь, Машунь? — он так ласково и в то же время нежно протянул мое имя, что бабочки запорхали в животе. Я их тут же разогнала. Не к чему все это!
— Ага, — нервно кивнула, поджимая пальцы ног.
Воздух стоял тяжелым, тягучим… Опьяняющим мозг. Во рту пересохло. Я судорожно облизала губы и Дмитрий Петрович нервно кашлянул, оттягивая ворот рубахи. Он выглядел так, будто ему резко поплохело.
— Скажи-ка мне, рыбка… Валера тут был? — как бы невзначай спросил мужчина и меня как обухом по голове ударило.
Что я вообще творила? Насколько пропащей была? Суток не прошло, а уже почти отдала девственности другому! И, не просто «другому», а отцу бывшего парня. Эскортница высшего уровня.
Стало так обидно за себя. Злости заслонила мир вокруг. Я проследила за взглядом Дмитрия Петровича, который внимательно изучал мою кровати и саркастично выпалила:
— Был! Вот прямо на этом месте мы сексом и занимались, ага. — я поморщилась от того, как мерзко это звучало. Мужчина тоже одеревенел, бросив на меня напряженный взгляд. — Простите… Не было тут никого. Этот этаж только для девочек… Только я и Лера.
Он явно облегченно выдохнул, даже не пытаясь этого скрыть. Даже мысль, что у меня был с кем-то секс, была ему явно неприятна. Хотел сам кровать протестить?
— Ну, — многозначительно поднял бровь мужчина, — Я-то как-то зашел, правда?
Дмитрий Петрович непрозрачно намекнул, что если бы Валера действительно хотел попасть в мою спальню, то попал бы. Возможно, он был прав. Впервые я так остро задумалась: почему парень меня не хотел? За два года не ступил дальше поцелуев? И, главное, почему меня это устраивало?
— Какая прелесть! — воскликнул мужчина, возвращая меня в реальность, а затем пальцем поддел красные стриги с вырезанным на попе сердечком. Мой взгляд против воли упал на ширинку его брюк. Господи, да у него ведь каменный стояк! Как только ткань еще не треснула… — Любимые твои, да? Прям так тебя в них и вижу…
Перед походом в гости к Валере я перемеряла все нижнее белье, что у меня было. Включая эти плавки. Но! Тут до меня дошло: Дмитрий Петрович не мог этого знать.
— С чего вы решили, что это вообще моя кровать? — глубокомысленно изрекла, обнимая себя руками. Как будто пытаясь удержаться в рамках приличия. А затем в наглую соврала. — Это Леры!
— Нет, — уверенно качнул головой он, осматривая плед в красную полоску, плюшевую пчелу гору учебников. У Леры были только журналы. — Тут твой стиль. Ни с чем не спутаешь.
— Откуда вы знаете, какой у меня стиль? — насторожилась я. Ведь мужчина никогда на меня не смотрел! Взгляд не поднимал. Будто я какая-то моль, по ошибке попавшая на лобовое стекло дорогого авто его сына. Недостойная.
И тут же закашлялась. Потому что Дмитрий Петрович намотал плавки на свой кулак, медленно поднеся его к лицу. Ноздри его затрепетали, из губ вываривался странный хрип. Я ощутила его губы на своем клиторе. Вспомнила, каким прекрасным может быть его язык. Воспоминания стали настолько яркими, четки и красочными, что я едва не кончила.
Господи, да что же за хрень такая? Надо это срочно прекращать!
— Дмитрий Петрович, — спутано пробормотала, растирая руками мокрое от пота лицо. И без того узкое платье облепила меня, как вторая кожа. — Я вам очень благодарна. За все, честно! Но не пора бы вам домой, а? Я вам даже порванную шубку прощаю. — он посмотрел на меня цепко, как ястреб, и я перешла на фальцет. — Зачем вы вообще приходили-то?
— Телефон вернуть, — кратко и четко отрезал. Но, мать моя женщина, как же сексуально он звучал! Все еще держа мои трусики в руках. Пришлось закусить губу, чтобы не застонать в голос. Только спустя целую вечность нервного дыхания смогла выдавить из себя:
— Так верните.
— Так возвращаю, — цокнул языком тот. А затем сделал три резких движения. Первое – положил мои трусики в свой карман брюк, внимательно изучая мою реакцию. Второе – достал из другого кармана телефон и… О, господибожемой! Третье – двинулся на меня. Как охотник на добычу.
Я вжалась в стенку с широко распахнутыми глазами, ожидая чего угодно. А Дмитрий Петрович подошел вплотную, касаясь своей грудью моей. Его ладони скользнули от самой груди по талии до бедер. А затем еще раз, еще… Много-много бесконечно долгих, изучающих, жарких раз.
— Что… Что вы делаете? — спросила невнятно. Понимая, что в шаге от обморока. Или инсульта? В любом случае, мои эмоции и чувства были далеки от порядка.
— Ищу карманы, — нагнувшись к самому уху, касаясь подушечками мочки, бархатно низко прошептал он. И я не сдержалась. Захрипела. Спина сама прогнулась, когда он крепко сжал ягодицы, изучая их контуры. — Вот и сейчас тоже. Сзади тоже они бывают, что б ты