– Сюда приходят все – от скупщиков наследства до частных лиц и коллекционеров, которые избавляются от излишков, – пояснила Кристина, остановившись перед столиком, где предлагался фарфор пятидесятых и шестидесятых годов. Тарелки и чашки с ярким декором в виде цветов, черточек и точек. Узор из больших зеленых листьев показался Винстону знакомым. – Это сервиз «Берсо» Стига Линдберга, иконы пятидесятых, – пояснила Кристина, потом указала на чайные чашки в черно-белую полоску: – А вот эти называются «Зебра» и стоят по тысяче за штуку.
Винстон сразу понял, что дела у продавцов идут неплохо: вокруг активно происходил обмен купюр и онлайн-переводов на пакеты с тщательно завернутыми в бумагу ценностями. Вдалеке он заметил патрулирующих в толпе Свенска и Эландера, полицейских из Симрисхамна. Увидев его, они кивнули. «Хорошо, что они здесь и на виду, – подумал Винстон. – Такого рода скопления людей всегда привлекают карманных воришек».
– Петер, ты что-нибудь коллекционируешь? – спросил Поппе.
– Разве что неиспользованные дни отпуска, – ответила Кристина, не отрывая глаз от выставленных на столе садовых горшков.
От ее шпильки Винстон смутился.
– Нет, я ничего не собираю, – ответил он.
– А у меня вот целая коллекция ножей для сигар. Увидишь где-нибудь такой – скажи мне.
Кристина застряла у очередного стола, отчего Винстону и Поппе тоже пришлось остановиться. Здесь торговала пожилая пара, по случаю ярмарки одетая по моде шестидесятых годов. На столике лежало множество разноцветных предметов, в основном пластмассовых, из шестидесятых и семидесятых. Винстон отметил про себя, что это вовсе не садовая мебель. Он окинул взглядом соседний прилавок. Там продавались только маленькие глиняные фигурки в примитивистском стиле, показавшиеся ему знакомыми.
– Это Лиза Ларссон, – сказала Кристина. – Но при таких ценах их купят разве что японцы.
Оглядев покупателей, толпившихся у прилавка, Винстон действительно заметил мужчину и женщину азиатской внешности, вертевших в руках фигурки. Рядом с ними на земле стояла большая сумка-тележка.
– Сюда приезжают торговцы антиквариатом со всего мира, – продолжала Кристина. – Мы наверняка столкнемся тут в проходах с кем-нибудь из экспертов «Шоу антикваров».
– А вот и самый известный из них! – воскликнул Поппе и радостно замахал мужчине в болотно-зеленом блейзере с голубым платком на шее и ослепительной улыбкой на губах. – Фаббе, мы здесь!
Толпа расступилась, чтобы пропустить мужчину. Он был в возрасте Поппе, почти абсолютно лысый, в очках необычной формы, в ярко-красной оправе, сделанных явно на заказ у дизайнера.
Судя по взглядам и шепоткам в толпе, его все узнавали.
– Поппе! Кристина! – громко воскликнул он и по очереди обнял их. – Как у вас дела? – Он изобразил на лице ужас: – Но вы с пустыми руками?
– Да мы только что приехали, – извиняющимся тоном проговорил Поппе. – А это Петер Винстон, бывший муж Кристины, лучший полицейский Швеции. – Он слегка похлопал Винстона по плечу. – Фаббе – один из моих самых старых друзей…
– Ну-ну, не такой уж я и старый! – рассмеялся тот, протягивая ладонь Винстону.
– Ну хорошо, один из моих лучших друзей, – поправился Поппе. – Петер, ты наверняка видел его по телевизору.
– Приятно познакомиться, – произнес Петер, когда они обменивались рукопожатиями. Да, он узнал этого человека по какому-то выпуску программы «Шоу антикваров», который однажды случайно посмотрел. Среди всех экспертов, оценивающих в программе антиквариат, Фабиан Андерле был самым заметным и ярким.
Андерле повернулся к Поппе.
– Как хорошо, братец мой, что я на тебя наткнулся, – сказал он. – Можно тебя на пару секунд? Хотел обсудить с тобой один вопросик.
Не дожидаясь ответа, он оттащил Поппе в сторонку.
– Ну вот, понеслось… – пробормотала Кристина скорее самой себе, чем Петеру. – Этот заход со слов «братец мой» стопроцентно означает, что он хочет одолжить денег. А теперь, когда он устроил так, что очередной выпуск «Шоу антикваров» будут снимать у нас в замке, Поппе не сможет ему отказать.
Винстон слушал ее вполуха. Толпа прибывала, и вот-вот кто-нибудь наступит на его начищенные до блеска ботинки – это лишь вопрос времени.
Он решил пойти и разыскать Аманду в киоске с мороженым: в конце концов, он приехал сюда исключительно ради нее.
Внезапно гул толпы перекрыл прекрасно поставленный голос, отчего все в радиусе двадцати метров обернулись.
– Быть не может! Неужели передо мной Шерлок Холмс Эстерлена собственной персоной?
Среди людского моря обрисовалась хорошо знакомая фигура с поднятой в руке палкой. Человек был одет в вышитую рубаху до пола, на голове его красовалась панама, а через плечо была небрежно переброшена шелковая шаль. За его спиной виднелся невысокий тренированный мужчина с южной внешностью, одетый совершенно идентично.
Это были Ян-Эрик Шёхольм и Альфредо, с которыми Винстон познакомился несколькими неделями раньше.
– Петер Винстон, только такой истинный джентльмен, как ты, может ходить по такой жаре в костюме-тройке. Сам я чувствую себя как белый медведь в Африке.
Сняв панаму, актер принялся обмахиваться ее полями.
– Кристина, открой тайну: ему помогает справляться с жарой его холодная красота или ледяное спокойствие?
Винстон смутился и стал переминаться с ноги на ногу.
– Ты сделал нам такой роскошный подарок, Винстон, – продолжал Ян-Эрик, опираясь на руку супруга. – С тех пор как ты раскрыл убийство Джесси Андерссон, журналисты со всего мира просят у меня интервью. «Каково было ощущать себя подозреваемым в убийстве? Какой вклад вы внесли в расследование?» Надеюсь, ты простишь меня за то, что я слегка преувеличиваю свою роль во всей этой истории. Никто не хочет быть статистом.
– Меня это абсолютно не смущает, – с улыбкой ответил Винстон. – Кстати, загадку мы разгадали вдвоем. Туве Эспинг работала со мной в паре. Без нее…
Ян-Эрик замахал на него рукой.
– Само собой, само собой. Каждому по заслугам и все такое. Но благодаря тебе я вернулся из пустыни забвения и вновь вознесся на Парнас.
– Мы надеемся, что благодаря такому интересу Яна-Эрика пригласят на следующий год выступить в «Летних беседах», – вставил Альфредо.
– Да-да, – отмахнулся Ян-Эрик. – Посмотрим, как дело обернется. Эти летние радиопередачи – нечто архаичное да и небезопасное. Достаточно вспомнить, чем все это закончилось для бедняжки Джесси.
Актер сделал грустное лицо и выдержал театральную паузу.
Кристина, уставшая от всего, связанного с убийством Джесси Андерссон, воспользовалась случаем, чтобы сменить тему:
– А вы что здесь делаете? Мне казалось, вы решили заморозить всякий шопинг.
– Так и есть, – выпалил Альфредо. – Я выставил Яну-Эрику ультиматум: с каждой новой купленной вещью выбрасываем одну старую.
– Да, нелегко вам придется, – сказала Кристина. – Здесь так много интересного. Сама я ищу садовую мебель и чугунные горшки, а пока мы тут стоим и болтаем, все находки уходят. Я должна продолжить поиски. А Петер идет на встречу с Амандой.
Она многозначительно посмотрела на Винстона. Ян-Эрик снова надел панаму.
– Удачи в ваших поисках. Au revoir, красивые люди!
Подмигнув Винстону, пожилой актер в сопровождении Альфредо проследовал дальше.
Глава 2
Около одиннадцати Тедди Перссон прогулочным шагом вернулся обратно к своему тенту.
Внутри у него все согрелось от кофе, он с довольным видом напевал себе под нос. Ярмарочный день пока шел на редкость удачно. А дальше будет еще лучше.
Он похлопал по карману, в котором лежала чаша.
Строго говоря, о китайском фарфоре он знал очень мало. Скупая наследство, можно столкнуться с чем угодно, так что лучше знать понемногу обо всем, а не наоборот.
А если ты в чем-то не уверен, всегда можно загуглить.
Кроме того, мода постоянно меняется. Расписные деревенские шкафы, которые он совсем недавно таскал по лестницам и продавал иностранным скупщикам за десятки тысяч крон, теперь не шли совсем. А вот тиковая мебель и латунные лампы, раньше без разбора сбрасываемые в контейнер, теперь продают на престижных аукционах в Нью-Йорке и Париже.
Тедди достал из кармана чашу. До чего же она маленькая и неприметная! Сантиметров пять в высоту и сантиметров десять в диаметре.
Единственное, что ему было известно о китайском фарфоре, – что цены на него в последние двадцать лет заметно подскочили, поскольку китайцы стали выкупать обратно свое культурное наследие. Едва заметив, как Китаец-Герт, дрожа от восторга, вцепился в эту штучку, он сразу догадался, что вещь ценная.
Если он чему-то и научился за сорок лет работы с антиквариатом, так это считывать людей. Благодаря этой своей способности он уже получил предложение по поводу чашу – в пять раз больше, чем заплатил за всю витрину скаутов.
С довольным видом Тедди разразился громкой кофейной отрыжкой.
Павильон