Мы ещё не знаем, что, когда чешемся, яд плюща распространяется. Очень скоро мы начинаем чесать всё своё тело и, вместо того чтобы испытать облегчение, обнаруживаем, что наш дискомфорт только усиливается.
В этой аналогии ребёнка отводят к доктору, который прописывает ему лекарство. Это эквивалент встречи с духовным проводником, с получением учений и началом практики медитации. Медитацию можно назвать обучением оставаться с зудом и желанием почесаться, но не чесаться. Медитируя, мы учимся успокаиваться в любых своих чувствах, включая вызывающее зависимость желание чесаться – вызывающее зависимость желание любой ценой избежать дискомфорта. Мы учимся просто оставаться в присутствии, открытыми и пробуждёнными, что бы ни происходило.
Однако предоставленные сами себе, мы будем чесаться вечно, ища облегчения, которого никогда не найдём. Доктор даёт мудрый совет: «Вы сильно обожглись ядовитым плющом. Это, несомненно, излечимо, однако вам придётся следовать нескольким простым указаниям. Если вы продолжите чесаться, то зуд станет намного хуже – могу вам гарантировать. Так что применяйте это лекарство, и оно поможет вам перестать чесаться. Таким образом, ваше страдание станет меньше и в конце концов прекратится». Если несчастный ребёнок достаточно сильно себя любит и хочет вылечиться, то последует указаниям доктора. Он увидит очевидную логику в словах доктора и пройдёт через кратковременный дискомфорт, ощущая зуд, но воздерживаясь от расчёсывания. Затем постепенно ребёнок получит от этого пользу. Награду получает не доктор или кто-то ещё – её получаете вы сами, когда обнаруживаете, что сыпь проходит, а желание чесаться постепенно исчезает.
Как известно многим из нас, особенно тем, кто страдает от сильных зависимостей, чтобы научиться быть с зудом, иногда требуется очень много времени. И всё же другого способа нет. Если мы продолжим чесаться, зуд не только станет хуже, но мы сами будем всё глубже погружаться в ад. Наши жизни станут всё более неуправляемыми и некомфортными. Три классических стиля поиска облегчения там, где его нет, – это погоня за удовольствиями, отключение и использование агрессии: мы либо вырубаемся, либо цепляемся. Бывает, что мы развиваем такой стиль чесания, при котором становимся одержимы другими людьми, приходим из-за них в бешенство либо тонем в ненависти к самим себе.
В буддийских учениях сказано, что корень нашей неудовлетворённости – это поглощённость самими собой и своим страхом присутствовать в настоящем. Мы можем легко перейти от открытости и восприимчивости – от чувства живости и пробуждённости – к бегству. Мы снова и снова бежим от дискомфорта и прибегаем к краткосрочному облегчению симптомов, никогда не затрагивающему корня проблемы. Мы похожи на страусов, засовывающих голову в песок в поиске комфорта. Такое бегство от всего неприятного, непрерывный цикл избегания настоящего, называется поглощённостью собой, цеплянием за «я» или эго.
Одна из метафор эго – это кокон. Мы остаёмся в своём коконе, потому что боимся – боимся своих чувств и реакций, которые вызывает в нас жизнь. Мы боимся того, что может с нами произойти. Но если бы эта стратегия избегания работала, Будде не пришлось бы нас ничему учить, поскольку наши попытки избавиться от боли, к которым инстинктивно прибегают все живые существа, вели бы к безопасности, счастью и комфорту, и у нас не было бы никаких проблем. Однако Будда заметил, что поглощённость самими собой и попытки найти и удерживать зоны комфорта порождают ужасные страдания. Они ослабляют нас, мир становится всё более ужасающим местом, а наши мысли и эмоции – всё более угрожающими.
Существует много способов описания эго, и, по сути, мы говорим именно о нём. Это переживание того, что мы никогда не присутствуем в настоящем. У нас есть глубоко укоренившаяся тенденция, почти что навязчивое желание отвлекать себя, даже когда на сознательном уровне мы не испытываем дискомфорта. Все мы постоянно ощущаем лёгкий зуд. Всегда присутствует фоновый шум раздражительности, скуки, беспокойства. Как я уже говорила, даже в ходе ретрита, где практически отсутствовали отвлечения, я переживала этот глубокий дискомфорт.
Буддизм объясняет этот дискомфорт тем, что мы постоянно пытаемся обрести твёрдую опору под ногами, но у нас никогда этого не выходит. Мы всегда ищем неизменную точку опоры, которой не существует. Всё непостоянно. Всё всегда меняется – всё текуче, не зафиксировано и открыто. Мы не можем ничего пригвоздить к месту так, как нам бы того хотелось. Вообще-то, это не плохие новости, однако, похоже, что все мы запрограммированы на отрицание. Мы совершенно не выносим неизвестности.
Похоже, что неуверенность – это реакция эго на изменчивую природу реальности. Нам обычно крайне неудобно считать отсутствие опоры своей фундаментальной ситуацией. Практически всем знакома эта базовая неуверенность, и часто её переживание кажется нам совершенно ужасным. Тот трёхлетний ретрит вместе со мной проходила женщина, с которой мы когда-то были близкими подругами. Однако между нами кое-что произошло, и с тех пор мне казалось, что она меня ненавидит. Мы находились в очень маленьком здании, и нам приходилось сталкиваться в узких коридорах – мы никак не могли сбежать друг от друга. Она сильно злилась и не разговаривала со мной, и это вызывало у меня ощущение глубочайшей беспомощности. Мои обычные стратегии не работали. Я постоянно ощущала боль отсутствия точки отсчёта, отсутствия подтверждения. Мои привычные способы обретения безопасности и контроля рассыпались на части. Я перепробовала все техники, которым сама годами учила, но ничего не помогало.
Тогда в одну из своих бессонных ночей я поднялась в зал для медитации и просидела там всю ночь. Я просто сидела с сырой болью, почти без мыслей о ней, и что-то произошло: я совершенно ясно увидела, что вся моя личность, вся моя эго-структура была основана на нежелании оказаться в этом месте без опоры. Всё, что я делала, то, как я улыбалась, то, как я говорила с людьми, то, как я старалась всем угодить, – всё это было нужно, чтобы избежать этого чувства. Я осознала, что весь наш фасад, все наши милые песни и пляски основаны на попытках избежать ощущения отсутствия опоры, пронизывающего наши жизни.
Научившись оставаться, мы близко знакомимся с этим местом, и постепенно оно перестаёт быть таким угрожающим. Вместо того чтобы чесаться, мы присутствуем в настоящем. Мы перестаём вкладываться в постоянные попытки избежать неуверенности. Мы думаем, что если встретимся со своими демонами лицом к лицу, это облегчит наши переживания, связанные с какой-то травмой, или же мы навсегда подтвердим свою никчёмность.