— В нумера зазывает, — ввернул бизнесмен словечко из сериала о проститутках девятнадцатого века, который посмотрел недавно в целях повышения образованности.
Анна глядела на сидящих по ту сторону стола, как на страну, с которой нет ничего общего, кроме общих границ. Между ними может быть только война, никакой торговли. Жаль. Столько сил ушло на этот проект, столько законов нарушено, столько интриг сплетено, чтобы заполучить произведение мастера — и вот сделка рушится из-за каких-то мелких разногласий.
Впрочем, мелкие разногласия распухали, как на дрожжах.
Оказалось, что покупатель из принципа не соблюдает аккуратность, никогда не надевает перчатки перед контактом с живописью и в этот раз тоже собирается наоставлять своих отпечатков на картине, хотя даже не решил ещё точно, будет ли приобретать её.
Что же касается шуточек про «нумера», то они перешли всякие границы. Бизнесмен изображал Анну, которая домогается его, а телохранитель играл роль своего хозяина — отбивался от похотливой ведьмы.
Прежде галеристка думала, что только англичане воспринимают окружающих как неодушевлённые предметы, созданные природой специально для насмешек. Русские казались ей сплошь аристократами, готовыми стреляться на дуэли ради защиты чести любой барышни, оказавшейся в радиусе действия их благородства. Стереотипы рухнули. Образ России никогда не будет прежним. Совестливость классической литературы и гармония классической музыки больше не введут в заблуждение дочь наивной Европы.
Но что делать сейчас, прямо сейчас?
Достаточно ли будет просто объявить, что понимаешь каждое слово, или этого мало, чтобы пристыдить зубоскалов?
Может быть, тактично намекнуть, насколько они непривлекательны, и объяснить ещё раз, для чего она пригласила их в свою комнату?
Анна беспомощно оглянулась вокруг, будто в поисках правильного решения. За стаей китайцев мелькнуло знакомое лицо, но сразу пропало. Мираж. Наверное, из-за стресса хочется верить, что ты не одна. Галеристка заставила себя вернуться к встрече, которую надо было хоть как-нибудь уже закончить.
Внезапно на её плечи опустились руки с длиннющими ногтями.
— Красивые мужчины тебя по ресторанам водят, — прозвенел над ухом голос со вчерашней вечеринки, и рядом приземлилась Арина.
— Официант, меню девушке! — выкрикнули оба «красавца».
Её приход был воспринят ими как вознаграждение за долгое ожидание — так цунами эмоций смывает с души пыль тяжёлой дороги, когда взору открывается прекрасный пейзаж. Красота оправдывает трату времени, сил и денег. Причём каждый получает ту её разновидность, которую способен оценить, поэтому сейчас она явилась простенькой, воплощённой в человеческом теле.
— У нас тут чисто деловой завтрак, — поспешно уточнил бизнесмен, дожёвывая свою порцию. — Вот эта вот принесла товар и не хочет показывать.
— Якобы ей удобнее наверху, в номере, — хихикнул переводчик.
— Но там действительно удобнее, — взметнулась и легла волна голоса. — Давайте поднимемся.
И они поднялись.
*Галеристка удивлялась, почему Арина общается только по-русски. Было бы вежливее говорить на английском или хотя бы переводить сказанное, чтобы иностранка не чувствовала себя отставленной на второй план. Однако обиды не было: благодаря этому клиент стал сговорчивее. То, на что Анна безрезультатно потратила полчаса, новой знакомой удалось мгновенно. Если так дальше пойдёт, пожалуй, она поможет обстряпать дельце, которое казалось провальным.
Официант, который замыкал процессию, расставил десерты на крошечном столике небольшой комнаты и удалился за дополнительно заказанной бутылкой просекко.
Снова раздался смех — но что за смех! В нём больше не было издёвки, хотя те же самые связки клокотали за кадыками, и те же складки кожи сжимали мимические мышцы тех самых морд, которые едва ли не вгрызались в Анну минутой ранее.
— За вас, за нас и за спецназ, — поднял бизнесмен вазочку с мороженым.
Он будто был пьян и с каждой неуклюжей фразой пьянел ещё больше. Арина решила поторопить сделку. Её длинные ногти пробежались по пластику чемоданчика. Звук получился пустым.
Анне совершенно не понравилось, что кто-то простукивает её кейс, как стенку, за которой спрятан клад. Она подтянула его поближе к себе и укоризненно склонила голову.
— Can’t wait to see the painting, — в своё оправдание шепнула Арина.
Галеристка посмотрела на это азартное лицо с острым подбородком, красными губами, искрящимися глазами и дрогнула. Её пальцы, которые уже сложили правильное число на кодовом замке чемодана, случайно дёрнулись — комбинация рассыпалась. Беспорядок в цифрах усилил тревогу.
— I have no certificate of authenticity, — выдохнула Анна из сухого рта.
— Do you really think they need it? — снисходительно глянула на тостующих Арина.
— I just realized, I can’t sell the painting without certificate.
По лицам обеих проскользнула растерянность. В дверь постучал официант, и прибывшее просекко спасло ситуацию.
Покупатель, забыв про цель своего визита, принялся разглагольствовать о превратностях судьбы. Вот Анюта. Бесполезная, казалось бы, фигура, а тем не менее, сыграла свою маленькую роль в знакомстве с красивой подругой!
Арине было приятно коллекционировать поклонников, но стыдно за их поведение.
Анне было обидно выступать в качестве страшненькой подружки, но радостно, что никто больше не требует открыть чемоданчик.
Когда бизнесмен с телохранителем ушли несолоно хлебавши, обе вздохнули с облегчением. Одновременно кинулись открывать окно, столкнулись, засмеялись.
— Now show me the picture, — сказала Анне гостья.
Отказать этому царственному голосу язык не поворачивался, поэтому галеристка только махнула рукой как можно равнодушнее да покачала головой.
Арина покопалась в сумочке:
— I will show you mine.
Оказалось, облако золотых волос неслучайно загорелось над толпой китайских туристов. И не провидение велело ей явиться двум грубиянам наградой за долгое ожидание. И не в ответ на мольбы Анны материализовались её цепкие ногти на плечах утопающей. Она пришла, чтобы сделать интересное предложение владелице галереи.
— Take a look.
Иностранка ощутила укол досады под левым ребром. Тело прежде, чем мозг, вспомнило все прежние разочарования — всех людей, которые подходили с беспечными улыбками и игривыми бокалами, но начинали разговор лишь затем, чтобы закончить его просьбой. Она стремилась быть, что называется, нужным человеком, однако ненавидела сопряжённую с этой ролью канитель.
Ненавидела высказывать одобрение художникам, которых не собиралась выставлять.
Ненавидела выставлять художников, которых надо было самой продавать.
Ненавидела продавать художников, которые потом сведут контакты с ней на нет и при встрече где-нибудь на биеннале даже не поздороваются.
Она вздохнула тяжко, как мельник, который взваливает на спину мешок с мукой. На родине у неё хотя бы есть осёл-волонтёр для чёрной работы, а в Россиюшке приходится самостоятельно налегать на упорные жернова и собственноручно обеспечивать вращение бессмысленного круга.
— Yesterday you haven’t mentioned you’re an artist, — сказала Анна, надевая очки.
— I am a model.
На всех фотографиях было только её голое тело и больше ничего.
Щёки Анны полыхнули, рука потянулась снять очки. Это формат явно какой-то другой галереи, стоит поискать, кому подойдёт такое. Да-да, наверняка найдутся желающие, просто надо заранее узнавать специфику, чтобы больше не попадать впросак. Ужасно жаль, что Арина потратила полдня впустую, ведь можно было просто словами описать ещё накануне…
— Да как же это передашь словами-то?
Она снова говорит по-русски, хотя бизнесмен с телохранителем ушли. Неужели действительно раскусила?