— Только до утра. У меня завтра клиенты на дом придут.
— С клуба?
— Нет. Я ж подработку взяла.
— Шутишь? А если ОН узнает?
— Ой, да не узнает, — отмахивается она, впуская меня внутрь своего клоповника, в котором не лучше, чем на той же самой свалке у теплотрассы, на окраине района, в которой я думала заночевать.
Её заявление меня не на шутку шокировало.
— Со смертью играешь. Тебе денег не хватает?
— Вот! Как раз хотела у тебя попросить… Не одолжишь мне? Немного.
— Серьёзно? Ты ведь сама хвасталась мне своей зарплатой!
— Ну так п-получилось.
— У тебя, кстати, ещё более нездоровый вид. Как у наркоманки.
Я усмехаюсь, а подруга на мою шутку реагирует лёгким оскалом. Синяки такие под глазами — жуть. Похудела она, высушилась как вобла. Я даже не сразу узнала Лену. И бледная, как родная сестра самой костлявой.
— Ты заболела? — шутки в сторону. Я с беспокойством трогаю её лоб, а она нервно отмахивается.
— Отстань! В порядке я. Пойдем чай пить. Пообщаемся немного.
Разговор не особо задался между нами, да и мне спать очень сильно хотелось. Глаза слипались. Я провела в дрёме всего пару часов, проснулась за час до рассвета. Как будто что-то тяжёлое треснуло по голове. Меня осенило. До этого я думала-гадала, что с моей Леной случилось, она ведь за пару дней стала абсолютно другим человеком. И я догадалась.
Я не стала будить ее. Молча ушла, не дожидаясь рассвета. Пока бежала вниз по лестнице и пряталась в темных переулках, молилась, чтобы меня никто не заметил, будто и не заходила я к ней никогда. И не вернусь больше. Вообще. Я вдруг поняла, зачем ей нужны были деньги. Когда под кроватью увидела несколько использованных презервативов и одноразовый шприц.
Это всё. Это конец. Конечная остановка! Она максимум месяц-два проживёт. Её на иглу подсадили, деньги с неё вытягивают. Местная дерьмота. Пропал человек. Труп живой уже, списан на кладбище.
Жаль её. Хорошая девушка… Была. Кто-то, видимо, охмурил её и под себя подложил, чтобы все свои деньги, заработанные в клубе, она этому кому-то отдавала. Но я и не буду пытаться помочь. Сама пострадаю. Лену уже не спасти. Тем более ОН об это узнает. Причём быстро. И в порошок сотрёт за предательство. А я под раздачу попаду ненароком. Нет! Сама виновата, умнее надо быть. Тут я ей не Супермен, чтобы из беды вытянуть. Своя жизнь дороже. А Лена обречена. Не выжить ей. Нет шансов. Ни капли. В ситуации, когда дело касается жизни и смерти, человек становится человеку волком.
Глава 2
Вечереет. Холодеет. Ёжась от холода, я шмыгаю в один из переулков. Там, за мусорным баком, я нахожу две большие картонные коробки. Мастерю из них что-то похожее на кровать. Накрываюсь картоном с головой, закрываю глаза, собираюсь вздремнуть. Не проходит и часа, как вдруг я чувствую, как на меня обрушивается сильный пинок в бок.
— Так, так! Кто тут у нас?
Я подскакиваю на месте, собираюсь бежать, но меня ловят за плечи чьи-то грубые руки и отрывают от земли.
— Пустите! Пустите! — кричу, брыкаюсь. Страх бьёт по спине кнутом.
— Какого хера, пацан? Ты не из нашего района?
Перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Один из чмошников приставляет мне нож к горлу.
— Я… я случайно здесь оказался. Заблудился, — меняю голос до хрипа, как во время простуды.
— Деньги есть? — спрашивает второй, сплёвывая на грязный пол мокроту, а третий светит мне в лицо фонариком. Их трое. Три огромные фигуры в капюшонах.
— Отпустите м-меня?
Меня хорошенько встряхивают.
— Заплатишь — отпустим, — гаркает один кашалот.
— До следующего раза, — глумливо добавляет второй.
— Они там… в рюкзаке, — с надеждой отвечаю я, стараясь изо всех сил не выдать свою истинную интонацию голоса. Они должны думать, что я парень. Оборванец в поношенных штанах и грязной пайте. Под серой вязаной шапкой у которого прячется копна пышных пшенично-русых волос.
Пацанскую одежду я у отчима стырила, когда сбежала.
Меня отпускают, ублюдки отвлекаются на мой рюкзак, а я со всех ног мчусь вглубь переулка, сбегаю. Чёрт! Как жаль. И деньги, и пожитки. Но жизнь и девичья честь дороже.
Сердце рокочет как автомат, в висках давит, по щекам льются слёзы. Я петляю между переулками, не оборачиваюсь. Надеюсь, не преследуют. По крайне мере я не слышу их криков. Юркаю в ещё один проход, вижу там ржавый мусорный бак. Не думая, открываю крышку и ныряю в кучу мусора. Крышка захлопывается, я превращаюсь в затаившуюся мышку.
Ну и вонища. Я зажимаю нос, закрываю глаза и просто молюсь, чтобы меня не поймали. Те утырки — одна из немногих группировок, что держит район. Если бы они узнали, что я девушка… ни за что бы не пощадили. К утру, возможно, я была бы мертва. А они бы подели моё тело на троих и выбросили меня на помойку умирать от ссадин и увечий. С девушек дань за существование мрази берут телом.
Они взяли дань за то, что я хожу по их земле и дышу их воздухом. Взамен меня не пустили по кругу. Наш район для бедняков не привлекает нового хозяина города. Может быть, пока ещё. Районы на окраинах — отдельное государство. Сейчас здесь образовалась своя жизнь, после перестройки заявились новые лидеры, а в городе сформировалась строгая иерархия.
Есть город. Есть районы. Разного класса. Низкий, средний, премиум. Я нахожусь на низком уровне. Нас называют рабами. Мы за гроши выполняем самую унизительную и грязную работу. Каждый район держит своя группировка. Лидеры банд регулярно несут дань верховному вожаку, а также докладывают о том, что происходит на их территориях. Сбежать из города невозможно. Город закрыт. Повсюду блокпосты. Мигрантов и беженцев ждёт смерть.
Ещё пять месяцев назад я жила обычной жизнью, и нас всё устраивало. Была работа, еда, безопасность. Один день решил всё. То жуткое событие назвали кровавой бойней, и оно вошло в историю. После жестокой расправы над семьёй Саида власть в городе занял Гектор и его подельники. С восхождением кровавого мясника на трон над мирным городом сгустились чёрные тучи. Рай стал адом. Грабежи, перестрелки, пожары. Улицы города захлестнул страшный хаос. За несколько месяцев кануло всё. Сейчас окраины города напоминают поселения выживших после мирового Апокалипсиса.
Вот и что теперь мне делать? У меня ничего нет. Абсолютно. Голые руки, дырки в карманах. Последнее отобрали, твари. Новый день ещё хуже предыдущего. Отчаявшись, я обмякаю и засыпаю с мыслью, что завтра смогу найти хоть какую-нибудь работу или