– Пуховый? – Брэд подарил его на Рождество. Он не очень-то подходил для теплой погоды и был слишком роскошным для пятнадцатилетней девочки. Алисон утвердительно кивнула. Но Пейдж эта идея не понравилась.
– Не стоит. Он не совсем подходит для «Луиджи», да и фестиваль…
– Ну ладно… А розовый?
– Это лучше.
– Можно?
– Ладно, ладно… – Она покачала головой, шутливо изображая сожаление, и они разошлись. Алисон отправилась к себе, а Пейдж пошла искать мужа. В последнее время ей казалось, что между ними возникают какие-то препятствия и барьеры. Чтобы понимать друг друга, как прежде, им приходилось совершать какой-то марафон из «не будешь ли ты любезен», «не подбросишь меня», «не составишь ли мне компанию», «можно ли мне попросить…», «как ты полагаешь…» и многих других «где», «как» и «когда».
Завернув за угол, Пейдж едва не столкнулась с Брэдом.
Брэду Кларку вполне подошли бы определения «высокий», «статный» и «красивый». Это был коротко подстриженный брюнет шести футов четырех дюймов ростом, с большими карими глазами, мощной фигурой – широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги и такая улыбка, что у нее начинала кружиться голова. Когда она вошла в спальню, Брэд выпрямился, прекратив укладывать лежавший на кровати чемодан.
– Как прошла игра? – с интересом спросил он. С некоторых пор он не ездил на матчи – был слишком занят.
Иногда ему казалось, что он вообще забыл, как играет его сын.
– Отлично. Твой сын просто молодчина, – улыбнулась Пейдж и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала мужа.
– Он тоже так говорит. – Его рука обхватила ее талию, и Брэд притянул ее к себе. – Я по тебе очень соскучился.
– Я тоже… – Она постояла так несколько секунд, уткнувшись в его ухо, а потом оторвалась и опустилась в кресло, а Брэд продолжил сборы.
Он часто собирался в поездку по воскресеньям, чтобы на следующий день отправиться в командировку. Но если было время, он старался сложить вещи по субботам, чтобы освободить воскресный день.
– Что ты думаешь насчет того, чтобы устроить сегодня небольшой пикник? Погода отличная, я как раз разморозила мясо. Будем только мы и Энди. Алисон собирается поехать с Хлоей.
– Неплохо было бы, – улыбнулся он, подходя к ней, – но ничего не получится. Ни одного места на Кливленд на завтра, так что придется лететь сегодня в девять вечера. Выезжать в аэропорт надо около семи.
Ее словно громом поразило, когда она услышала об этом – она-то рассчитывала побыть с ним весь день и еще посидеть в саду под луной.
– Малыш, мне правда жаль.
– Да… мне тоже… – Эта новость просто пришибла ее. – Я весь день думала о тебе.
Он присел на ручку ее кресла, и она улыбнулась ему.
Она всегда старалась держаться молодчиной, и ей давно пора было бы привыкнуть к его командировкам, но почему-то не совсем получалось. Ей так не хватало его.
– Вряд ли воскресный Кливленд – подарок. Что тебе там делать одному в воскресенье? Весь день пропадет без толку! – Ей было искренне жаль его. Работа в рекламном агентстве заставляла его выкладываться. Но ведь он был их звездой, человеком, благодаря которому они были впереди всех. О его умении привлечь новых клиентов и, самое главное, удержать их ходили легенды.
– Я уже наметил программу: сначала отправлюсь играть в гольф с президентом компании, с которой должен работать. Я уже позвонил ему, он утром ждет меня в клубе. Так что воскресный день не будет потерян. – Он поцеловал ее в губы, и в ней снова поднялось желание. – Конечно, я бы предпочел остаться здесь, с тобой и с детьми, – прошептал он, когда она обняла его за шею.
– Бог с ними, с детьми, – прошептала она, и он рассмеялся.
– Хорошая идея… оставим ее до вторника… Я вернусь как раз к ночи.
– Я тебе напомню, – прошептала Пейдж, и они снова поцеловались. Тут в спальню ворвался Энди.
– Алли оставила картошку на столе, и Лиззи ее жрет!
Теперь ее стошнит прямо на кухне! – Лиззи звали их золотистого Лабрадора, и она была известна своей неразборчивостью в еде и столь же слабым желудком. – Ну же, мама! Ее точно стошнит, если она сожрет все!
– О'кей, я уже иду… – Пейдж жалобно улыбнулась Брэду и отправилась за Энди. Брэд только хлопнул ее пониже спины.
Как и было сообщено, вся кухня была усыпана картофельными чипсами, и Лиззи увлеченно доедала их.
– Лиззи, фу! – устало проворчала Пейдж и принялась за уборку. Как плохо, что Брэд улетает в Кливленд. Ей так хотелось побыть с ним. Казалось, что их жизнь принадлежит кому угодно, только не им самим. Она повернулась к Энди. – Что скажешь о романтическом вечере с твоей старой мамочкой? Папа должен вечером улететь в Кливленд, так что мы можем отправиться куда-нибудь и заказать пиццу. – Пиццу или бифштексы они могли поесть и дома, но ей не хотелось оставаться дома без Брэда.
Кроме того, вообще неплохо было бы прогуляться с Энди. – Ну, что ты скажешь?
– Я за, – восторженно выкрикнул он и вместе с Лиззи выбежал из кухни. Пейдж убрала мясо и салат обратно в холодильник и вернулась в спальню – было половина седьмого, и муж уже был готов выезжать. Он решил ехать в бежевых брюках, темно-синем двубортном блейзере и голубой рубашке. Воротник рубашки был расстегнут, Брэд выглядел так молодо и привлекательно, что она вдруг почувствовала себя старой и уставшей женщиной рядом с ним. Он ездил по миру, встречался с клиентами, делал бизнес, имел дело со взрослыми людьми, а она сидела с малышами и гладила его рубашки. Умываясь и причесываясь, она попыталась высказать это, но он только рассмеялся:
– Ну, конечно… ты ничего не делаешь… да ты ведешь хозяйство лучше всех на свете… Ты так умеешь ладить с детьми, да и со всеми остальными… И, кроме того, ты расписываешь стены в школе и у наших друзей, даешь советы моим клиентам по интерьеру офисов и помогаешь друзьям, рисуешь. Черт побери, неужели это значит ничего не делать, Пейдж?! – Казалось, он иронизировал над ней, но все это было правдой, и она знала это – просто ей все это представлялось не таким значительным, поэтому она и считала, что ничем не занята. Может быть, дело в том, что она делала все это либо для друзей, либо бесплатно. После того, как она работала учеником дизайнера на Бродвее, ей нигде не платили, а ведь ей нравилась ее работа. Казалось, это было целую вечность назад – она рисовала пейзажи, занималась интерьером, и даже один театрик консультировался с ней относительно костюмов для постановки. Теперь она разве что мастерила костюмы для детей на Духов день, по