– Рад тебя видеть, – сказал владелец транспортной фирмы, – давно не встречались. Давай сократим официальную часть, опустив вопросы типа: как здоровье, а сразу приступим к делу. Без обид. Времени у меня почти нет, график очень плотный.
– Аналогично, – кивнул я, – сам живу в цейтноте.
В кабинет без стука вошла секретарша, она молча поставила на стол поднос с чашками, в которых плескался кофе, вазочку с печеньем, сахарницу и удалилась.
Костя взял чайную ложку.
– Обычно я сразу предупреждаю посетителей: взаймы не даю. Но в твоем случае промолчу, знаю, что ты никогда не просишь у знакомых деньги.
Я кивнул.
– Если мне вдруг понадобятся средства, я обращусь в банк за кредитом. Ничто так не портит отношения, как финансовые дела. Я тоже предпочитаю не ссужать никому денег. Это решение я принял после озарения: каким образом можно прослыть сволочью.
– И как? – заинтересовался Костя.
– Это просто, – улыбнулся я, – сначала надо ссудить приятелю большую сумму, он тебя очень просил, клялся отдать долг через месяц. Затем через полгода вежливо напомнить ему о долге. Он его не отдаст. Спустя еще шесть месяцев нужно опять позвонить другу с вопросом: «А когда я получу свои деньги?» И готово, ты в его понимании полная сволочь. Деньги, кстати, тебе придется похоронить, они исчезнут безвозвратно.
Константин засмеялся:
– Вот-вот! Говори, что надо. Если это в моих силах, я все сделаю.
– Мне надо подбирать слова, ходить вокруг да около или можно задать вопрос прямо без экивоков? – уточнил я.
– Руби сплеча, – велел Константин.
– Сейчас я занимаюсь расследованием смерти Алексея Войкова. Твое имя оказалось в списке подозреваемых, – сообщил я.
Фомин определенно не ожидал такого поворота беседы.
– Ну, ваще, – пробормотал он. – Какой смысл мне Лешку жизни лишать? Бизнес мы вели в разных областях. Никогда не возникало конфликта интересов. Мы с ним когда-то вместе учились. А где с тобой познакомились, помнишь?
– На юбилее Зюки вроде, – ответил я. – Она собрала тогда почти полтысячи гостей.
– Когда в пятидесятый раз отмечаешь тридцатилетие, нужно повеселиться как следует, – рассмеялся Константин. – Леха с Алиской там тоже присутствовали.
– Мой информатор уверяет, что примерно год назад вы с Лешей разругались насмерть, – не дрогнул я, – ты кричал: «Убью и не пожалею».
– А-а-а, – протянул Фомин, – ясненько, понятненько, кто тебе в уши ядовитой слюной наплевал. Ну, случился у нас трендец. Из-за Анны …! Я нашел эту девку в канаве. Отмыл, одел, обул, в шубы замотал, брюликами обвесил, фатеру купил, колеса под подъезд подогнал. А эта… че отмочила? С Лехой… замутила! В апартаментах, мной подаренных! На кровати, которую я купил! …! …! Она, конечно… конченая! Теперь скажи, кто после этого Алексей? Я его другом считал, а он в моем огороде салат потоптал. Аньку, понятно, я сразу послал на …! Плачет теперь, звонит регулярно: «Котик, я не хотела с Лешей спать. Он меня изнасиловал». Ага! Четыре месяца подряд насиловал, а она его в квартиру пускала. Неча теперь сопли лить. Таких «персиков» подгнивших, как Анька, на дороге сотни валяются. Бери – не хочу. Но Алексей! Он кто после этого? А?
– Некрасивый поступок, – оценил я поведение Войкова. – Но ты уверен, что именно он тот герой-любовник? Все говорят, что Леша трепетно к жене относился.
Константин залпом выпил кофе.
– Ваня, вот про тебя ходят слухи: Подушкин гей. Нормальный мужик так себя не ведет, как ты. Да, я знаю, ты, Ваня, слегка на голову долбанутый, слишком интеллигентный, но мужик обычный. Хотя порой меня сомнения охватывают, уж больно у тебя на все реакция бабская. Трепетно относился к жене!!! И что? Супруга – она супруга, Анька – она Анька! Одно другому не помеха. Алексей тот еще был ходок. Вечно у него случались разборки с бабами! Умел он выбирать полных дур. Одна самоубийством грозила и вроде-таки из окна выкинулась. Другая собралась детей рожать! Двойню. Где Войков таких откапывал? Еще до того, как я ему нос сломал…
– Ты ему нос сломал? – повторил я.
– А по-твоему, я говнюку должен был бутылку подарить? – хмыкнул Костя. – Коньяк «Генрих Четвертый» почти за два миллиона баксов штука? Я твердо знаю: Леха с моей бабой спал! Я его с Анькой прямо в койке поймал. Ну и двинул Войкову разок! Дальше что?
– Говорят, его отравили, – понизил я голос.
– И? – вздернул подбородок Фомин. – А-а-а! Дошло до меня, доехало, как до жирафа. Вот чего тебя сюда принесло, Ваня! У тебя в мозгу плесень завелась? На… мне травить Лешку? Ну переспал он с Анькой, и чего? Ну сломал я ему в горячке нос? А с кем не случалось? Мы потом наладили отношения. Он не устоял, на мою бабу полез, я не сдержался – ему вломил. Ну и все. Конец истории. Твой информатор полдела знает, только про драку разнюхал. Вот стерва.
– Кто? – поинтересовался я.
– Консьержка Беатриса Генриховна! – рявкнул Фомин. – Можешь не врать, что не знаешь ее. Больше некому про рукопашную рассказать. Я Аньку голой на лестницу вышвырнул, дверь запер. Вернее, сначала Войкова вытурил, шмотки ему вслед бросил. А уж потом со шлюхой разобрался. Че с Лехи взять? У него при виде любой бабы стоп-сигнал не работает. Всю жизнь был такой! Анька же, тварь, решила двоих доить. Думала: я ей брюлики припру и Войков тоже. Но тут она просчиталась. Леха все в дом греб, никогда той, с кем переспал, ничего не дарил. Вышвырнул я их, от злости кулаком зеркало разбил, рюмашку пропустил. И нарочно домой не поехал, пусть шалава голозадой побегает! А парочка любовников куда подевалась? Другого выхода на улицу, кроме как через подъезд, нет. Не на первом я Аньке квартиру купил, в окно не сиганешь. В парадном Беатриса Генриховна восседает. Сто лет ей, похоже, и язык без костей. Сначала мимо нее Леха со сломанным носом промчался. Ну, с ним все понятно, он в машину свою сел. Потом Анька спустилась! Голая! Может, половиком прикрылась!
Костя засмеялся.
– То-то лифтерше праздник! Есть о чем посудачить.
Я решил вывести из-под удара незнакомую женщину.
– Костя, я понятия не имею, где живет Анна.
– Больше она там не появляется. Завяла малина. Небось в Кукуево-Фигуево комнату сняла. Но никто о случившемся растрепать не мог, только баба-яга из парадного, – уверенно заявил Фомин.
– Алексей изменял жене? – уточнил я.
– Первый раз на свадьбе, – заржал собеседник. – Новобрачный с одной гостьей в тихий уголок забился. Раз, два – и готово. Ему долго не надо!
Я переваривал услышанное, но Костя понял мое молчание по-своему.
– Не веришь? Лешка умел впечатление тихони произвести. Но я его хорошо знал! Мы в детстве жили в одном доме.
Сегодня воистину оказался день сюрпризов.
– В одном доме? – повторил я. – Вы были соседями?
– Не, – засмеялся Костя, – в приюте. Нас в интернат сдали.
Как назло именно в этот момент я сделал глоток кофе и поэтому не сразу продолжил разговор.
– Костя, мы