– Очень благородно, – вякнула Манана.
– Ирочка, она в зеленом платье, – продолжал Василий Олегович. – Круглая отличница, ходит в седьмой класс; Светлана больше увлекается спортом, имеет разряд по художественной гимнастике, но ей надо подтянуть математику, так?
Одна из девочек, сидевших в самом конце стола, смущенно кивнула.
Воспитанницы были в разной одежде, а вот в волосах у них я заметила одинаковые заколки, украшенные пластиковыми божьими коровками. У Иры было два «краба», у Светы один.
– Ну, ничего! – отечески улыбнулся Самойлов. – В этом учебном году будешь заниматься усердней и догонишь Ирину по успеваемости. Лизонька у нас выпускница, ей в ноябре исполняется восемнадцать и… А где Елизавета?
Все гости одновременно повернули головы в сторону сирот.
– Ира, – спросила Катя, – почему Лиза не вышла к завтраку?
– Не знаю, – еле слышно ответила та.
– Она вчера отравилась, – неожиданно заявила Светлана. – Я к ней утром зашла, а ей плохо, она сказала: «Голова сильно кружится».
Катя покачала головой.
– Светлана, причешись! Где твоя вторая заколка? С одной ты выглядишь растрепанной!
– Я ее потеряла, – призналась Света.
Катя сдвинула брови, потом встала и вышла из столовой. Василий Олегович завел громкую беседу с Зарецким, жена ученого начала строить глазки главному художнику, официант приволок очередной кофейник, а я, дождавшись момента, когда присутствующие увлекутся разговорами, тихонько выскользнула в коридор и поторопилась в свою каюту. Почему-то очень захотелось принять душ.
Ванная комната, примыкавшая к спальне, оказалась неожиданно большой, в ней висело много полотенец вкупе с четырьмя халатами.
Я постояла под струями воды, потом завернулась в полотенце и стала расчесывать волосы. Наверное, зря я согласилась принять участие в поездке, меньше всего мне нравится в чужом пиру похмелье. Что за странная идея пришла в голову Василию Олеговичу? Если его фирма никогда не устраивала корпоративных мероприятий, на которые сотрудников зовут семьями, то зачем сейчас стихийно разжигать дружбу?
– Надо срочно вызвать бригаду! – неожиданно раздался голос Юры.
Сначала мне показалось: пока я мылась, Шумаков вошел в комнату. Поэтому я высунулась из ванной, хотела спросить, о чем он ведет речь, и увидела, что в каюте пусто.
– Может, все обойдется? – воскликнул Василий Олегович. – Не хочу бросать дело. Вероятно, Лиза просто потеряла сознание.
– Неужели вы ничего не поняли? – сухо сказал Юра. – Немедленно соединитесь с берегом.
И тут я сообразила: очевидно, впритык к нашей ванной прилегает еще одна комната, ванная рассчитана на две каюты, вон дверь. Я нажала на ручку и увидела пустую, похоже, никем не занятую спальню. Значит, Шумаков и Самойлов беседуют в коридоре. Я вернулась в ванную. Кондитер показался мне слегка испуганным.
– Что делать? – задал он классический вопрос.
– Немедленно причалить и вызвать на набережную «Скорую», – ответил Юра.
– Мне необходимо докопаться до истины, – невпопад заявил Самойлов.
– Лучше поменять планы, – решительно предложил Юра.
– Это невозможно!
Василий Олегович что-то неразборчиво забормотал, я вошла в спальню и легла на кровать. Нехорошее предчувствие тихо вползло в душу. Возник вопрос: почему Юра зовет родного дядю на «вы»? По какой причине директор фабрики носит фамилию Самойлов, а мой приятель – Шумаков?
Дверь в коридор дернулась, потом раздался стук.
– Кто там? – на всякий случай спросила я.
– Юра, – ответил мужской голос.
Я встала и распахнула створку.
– Я не запирала! Похоже, замок сам заблокировался.
Шумаков подергал туда-сюда ручку и сказал:
– Замок заедает! Ерунда! Я видел доску с запасными ключами, отопрем, если не сработает!
– Не разделяю твоего оптимизма, – фыркнула я. – Если на круизном теплоходе не работает замок в каюте, то и в моторе могут обнаружиться неполадки!
– У тебя плохое настроение? Голова болит? – заботливо осведомился Юра. – Что ты предпочитаешь: растворимый аспирин или цитрамон?
– Почему ты Шумаков, а твой дядя Самойлов? – задала я вертевшийся на кончике языка вопрос.
Юра сел на край кровати.
– Василий Олегович – брат моей матери, та стала Шумаковой, когда вышла замуж.
Я испытала большое облегчение, а потом досаду: самой следовало додуматься до элементарно простого ответа.
– Так аспирин или цитрамон? – спросил Юра. – Правда, таблетки и растворы не всегда эффективны. Я знаю лишь одно стопроцентно срабатывающее средство от мигрени, но ты не согласишься его принять.
Меня в секунду охватило любопытство.
– Какое?
– Гильотина, – сообщил Юра. – Нет головы – нет проблемы.
– Слишком радикально, – оценила я его предложение, – обойдусь аспирином. Что случилось?
– Где? – прикинулся дурачком Шумаков.
– У Василия Олеговича, – терпеливо ответила я.
– Дядя без всяких происшествий пошел в каюту, – лихо солгал Шумаков.
Я потрогала мокрые волосы.
– Я слышала вашу беседу, опрометчиво болтать в коридоре.
Юра быстро заморгал, а я спросила:
– Кому-то плохо? Кстати, почему на людях племянник «тыкает» дядюшке, а оставшись с ним наедине, переходит на «вы»? Обычно бывает наоборот.
Юра вытянулся на койке.
– Может, нам не стоит тратить время на обсуждение всяких глупостей? Скоро теплоход причалит к городку Паново, пойдем, погуляем?
– Вроде остановку обещали после обеда, – напомнила я.
– Василий передумал, – улыбнулся Юрасик. – Вспомнил, что в Паново открыт замечательный рынок народных ремесел, местечко славится своими лоскутными одеялами.
– Наверное, там и больница есть, – воскликнула я. – Бьюсь об заклад, когда гости во главе с Василием Олеговичем поспешат за пледами из тряпочных обрезков, ты останешься на борту и поможешь запихнуть в машину «Скорой помощи» носилки с бедной Лизой. Что случилось с воспитанницей приюта, и как ты собирался вытурить меня на рынок одну?
Глава 3
Юра хлопнул ладонью по покрывалу:
– Ну, извини.
– Ничего, ври, пока врется, – пожала я плечами. – В первый раз это прощается, но знай: я не стану иметь дело с профессиональным лгуном. Либо ты говоришь мне правду, либо до свидания.
– Я не имел права нарушить тайну клиента, – смутился Юра. – Но Василию сразу сказал: «Вилка умная, интуитивная, лучше работать с ней в паре».
– Понятненько, – процедила я. – Самойлов тебе вовсе не дядя.
– Я знаю Василия Олеговича с младенчества, – заворковал Шумаков. – Он наш сосед по даче, я с его сыном на велике гонял. Отказать не смог.
– Хорошо, – пожала я плечами. – Дальше можешь не продолжать.
– Давай объясню…
– Не надо! – остановила я Шумакова. – Дружба дружбой, а табачок врозь. Не следует смешивать работу с личной жизнью. В другой раз откровенно предупреждай: я нахожусь при исполнении служебных обязанностей, и никаких проблем. Я отлично понимаю специфику твоей деятельности, поэтому не стану задавать вопросов. Только врать не надо.
– Вилка, – забормотал Юра и попытался меня обнять. Я вывернулась из-под его руки.
– Все, больше не беседуем на данную тему. Точки расставлены, просто скажи: «Вилка, иди на рынок за лоскутным одеялом, мне надо решить проблему, твоя помощь не нужна».
– Как раз помощь очень даже нужна, неспроста я тебя сюда пригласил. Еще вчера хотел подробности рассказать, – вздохнул Шумаков, – спросить совета, но не успел.
– И что тебе помешало? – ехидно спросила я.
Юра опять похлопал рукой по кровати и засмеялся. Я потупилась.
– А утром нас позвали завтракать, – весело продолжал он. – Я думал, выпьем кофе и все обсудим. Вот только ситуация завернулась винтом. Ты меня слушаешь?
Я кивнула:
– Очень внимательно. Но