Нет! Не расплачусь! Я не трусиха! Никогда больше не буду трусихой! Никогда!
Села-таки на землю. Вытерла слезу рукавом, зарычала, но рык перешёл в банальное девчачье нытьё. Ладно, сейчас пять минут поною и возьму себя в руки. Психологи говорят, что иногда это нужно делать. Полезно для здоровья.
Достала телефон. Интересно, если его быстро включить, меня успеют засечь? Или я пересмотрела всякой низкопробной фантастики? Хотела твёрдо вернуть его в недра сумки, но слабовольно нажала кнопку запуска. Я быстренько!
Экран зажёгся, заставка, дурацкие обои, которые мама сказала поставить. Сеть не найдена. Я просидела минуть пятнадцать, наверное, но кроме часов, сбившихся напрочь, телефон больше ничем порадовать меня не смог. Ни интернета, ни мобильной связи, ни геолокации, даже экстренные номера не работали — я набрала, чтобы сразу трубку бросить, если гудки пойдут. Просто светящаяся игрушка. Но, с другой стороны, даже отлегло как-то. Значит меня не найдут, хоть я его и включила по собственному слабоволию.
От часов тоже никакой пользы: сбились вместе с датой. Её я как-то настроила назад, а вот сколько сейчас времени? Один Ярило, чтоб вас всех разъярило, знает. Ну, часов двенадцать, наверное? Часики на руке были не лучше, толку что механические: стрелка не двигалась. Забыла вчера вечером завести.
Так, ладно, и леший с ним! Счастливые часов не наблюдают! На кой они мне сейчас? Выключила телефон опять и впихнула на самое дно. Зато я наконец-то успокоилась, могу соображать лучше. Значит так. Вчера утром, примерно в то же время, когда я шла в районе дороги, где лесника встретила, солнце светило мне в левый глаз. Спереди, но слева. Значит, я на юг шла. И если тропе и лесу я доверять не могу, то Солнце-то это точно ориентир! По нему даже корабли ходят. Или по звёздам? Неважно, Солнце тоже звезда! Всё! И пусть я ещё не до конца стала смелой, зато я упрямая, как баран!
Поднялась на ноги, с силой зажмурила глаза так, что аж лицо сморщилось, расставила руки вперёд и в стороны, сжала зубы и начала медленно поворачиваться, ища солнечные лучи щекой. Есть. Так, а теперь не сдаваться! Ни в коем случае!
Первый шаг делать было не так боязно, я же видела, что меня окружает, но через четыре-пять начала возвращаться паника. Не открою! Руки с коленями дрожали, я согнулась в три погибели, шаря перед собой и руками, и ногами. Главное солнце не потерять! Не сдамся!
Я не открыла глаза даже тогда, когда споткнулась о здоровенную корягу. Всхлипнула в ужасе, но напрягла и так уже болевшие веки ещё сильнее, чтобы не открыть. Упрямо, с тупой бараньей упёртостью, продолжала идти вперёд. Только на свет, только так. Я. Не. Сдамся!
Сейчас казалось, что воздух сгущается, даже дышать было трудно. Вроде, был тёплый, уютный, а теперь, будто мимо метро прошла. И давит что-то, прямо на мозг, и желудок скручивается. Будто и правда лес выпускать не хочет. Поймала смачный удар мохнатой каштановой ветки. Шипастая кисть заехала по исцарапанному носу. Нет! Ищу щекой солнце и иду!
Легчать стало в тот момент, когда я уже была готова сдаться. Чуть прохладнее, свежее. Ветерок ударил в лицо, а солнечные лучи, мигнув за какой-то веткой, засветили наконец-таки ровно. Запах изменился. Не уследила за мыслями, поглощённая надеждой, и глаза распахнулись сами по себе. Я тут же сощурилась назад, ослеплённая.
Это была опушка леса. Вышла-таки! Впереди широкая поляна, усеянная травой и цветами. Свежий ветер, небо синее-синее, лучи солнца сверкали на росе, покрывающей всё на поляне. Будто здесь утро только начиналось, тогда, как в роще я была уверена, что уже полдень. Ну вот, теперь можно.
И я рухнула, где стояла, и расплакалась навзрыд. Страху натерпелась-то! Господи, это как же? Сама не верю, что смогла! Что не открыла глаза! Прямо сейчас уже не знаю, как это вообще возможно? Боги, никогда я это не смогу повторить!
Но теперь, когда свежий воздух овевал лицо, когда гнетущая тёплая хватка рощи, вызывающая какой-то суеверный страх, осталась позади, мне начинало думаться: а зачем вообще нужно было это делать? Ну серьёзно, зачем крайности-то такие? Ведь можно было и с открытыми глазами идти, даже удобнее было бы и быстрее, и уж положение солнца вычислить в разы точнее было бы. Но, всё же, главное, что я вышла! Впереди цветущая полянка, опоясанная лесами справа и слева. Дальше впереди она ныряет в луг, простирающийся до невысокого холма. Что там за холмом не видно, но это же поправимо — можно дойти и узнать. На открытом пространстве, и правда, стало легче и на душе, и в мыслях. Всё хорошо будет! Просто буду идти прямо до ближайшей реки, а там решу.
Смачно высморкалась в салфетку, слёзы продолжали литься, но уже сами по себе, истерика отступала. Всё же я смелая! У меня получилось! Ну и пусть, что шла, как трусиха последняя, зато вышла! Обернулась и поёжилась: каштаны стояли неподвижно, ветер не заставил дрогнуть ни один листок. Жутковато даже как-то! Оттуда исходила мрачная душная и сонная тишина.
Меня передёрнуло, и я отвернулась. Нет уж, ни ногой я назад! А тропинку найду как-нибудь!
Поляна передо мной была невинна и чиста, я такие только в детстве видела, когда в поход ходила в школе. И то, там лес был облагорожен как-то, тропинки тоже, обозначения на деревьях и даже урны, а тут будто и не было никогда никого. Как в фильмах! Даже мусора никакого не затерялось среди травы.
Лес, окружавший полянку, был каким-то новым. Слева он всё ещё был похож на тот, в котором я вчера провела день, а вот справа стоял густой бор, с высокими соснами и небольшим подлеском на опушке. Впереди правее вдалеке виднелась горная гряда. Далече до неё, но уже понятно, что горы высокие, даже снег на вершине был. Или так из-за солнца кажется? Как Крымские горы могли быть видны отсюда, я не знала, но других здесь просто не могло быть, так что я лишь пожала плечами. Значит, я просто такая быстроногая.
Кстати, солнце было намного ниже, чем казалось в роще. Примерила, как научилась в книжках. Три ладони. Это сколько интересно? Вот как понять? Что мерить ладонями помню, а вот что это означает, запомнить не удосужилась. Ладно, это всё несущественно сейчас! Но как же хорошо всё-таки, что телефон не работает! Вот же дура! А если бы меня засекли?
Отовсюду — кроме каштановой рощи — были слышны песни птиц, заливистые, громкие и радостные. Весна