Что ж, Марина разрешила Рите не ходить. Точнее, ребенок почуял это внутреннее позволение — вслух тетка так и не решилась. Однако она никогда не сделала бы этого послабления, если бы чуяла, что музыка может стать будущим Маргариты. Но девочка с тайной и жаркой любовью мечтала о танцах. Коньки Марина не потянула. Купишь — а Лариска сметет все добрые намерения черным цунами. Но шло время, Рита взрослела. И сама стала искать тропинки к заветным высотам. Ведь чем сильнее сопротивление, тем мощнее триумф воли, n’est pas?
И что же вышло? А то, что Ритуля стала первой солисткой в школьной студии. Причем с явными способностями к хореографии, весьма раздражавшими худрука, бодрую худощавую бестию с выжженным пергидрольным начесом и манерой натягивать пальцем раскосый глаз, якобы щурясь и присматриваясь. Но с бестией Рита нашла компромисс: она с виноватым видом приходила в неурочное время и предлагала свои эскизы движений и замыслы концертных номеров. Худрук что-то отвергала, а что-то принимала, и авторство как-то само собой оставалось за ней. Вроде как она проходилась рукой мастера по буйству малолетней фантазии…
Рита довольствовалась и этим. Ей было важнее постигать мастерство, а не почивать на лаврах. Современный танец в наших широтах отнюдь не расцветал — да и много ли его адептов ныне? Рита наполнялась неофитским энтузиазмом и была готова отрабатывать сложные фигуры день и ночь.
Скоро сказка сказывается, а жизнь проходит еще быстрее. Лариса опять вышла замуж. Теперь она выходила только по любви — по любви ее мужей расположиться на чужой жилплощади. Не каждый ее избранник прикладывался к бутылке, но Рита на дух не переносила всех. С той поры она плотно поселилась у тети Марины. В школу ездила на троллейбусе, дорога была очень долгой, зато можно было никого не бояться. После папиного музыкального террора она явно побаивалась мужчин в доме. Да и вообще была нежная, доверчивая, совсем не публичная. Марина, мало что понимавшая в contemporary dance, знала одно: с таким характером быть на сцене — нонсенс. И где, простите, локти, которыми расталкивать конкурентов… Локтей не было, но был дар преображения. И глаз горел. Правда, более ничего — ни хватки, ни протекций, ни умения манипулировать. Училась Рита так себе. Окончила школу, устремленная к энергичной модернизированной Терпсихоре.
У нее были основания надеяться. Школьная танцевальная студия к тому моменту взлетела до статуса модного коллектива. Пока в узких кругах, но она стремительно набирала обороты. Рита начала ездить на гастроли. В том числе заграничные.
Тревогин с дочкой не виделся годами. Папенька объявил танцы «хореографическим бл… ством». Негодовал и обличал. Теперь виновата уже была тетя Марина, допустившая скользкий путь и моральное падение юного дарования. До Риты раскаты грома не дошли — она была в Баварии, танцевала, кроме прочего, в настоящих замках. Марина решила плюнуть на отсутствие у племянницы серьезного образования. «Поступит на народное отделение в музучилище», — рассуждала она сама с собой, когда вязала пинетки на продажу. Была у нее такая грошовая отдушина…
А потом вылезла на свет эта паскудная адюльтерная история! Тревогин сердечно-сосудисто слег. Рита пошла его навестить. Отец попросил ее сбегать к своей ученице — та раздобыла редкое лекарство. Именно в этот злополучный момент Ритка познакомилась с мужем Анны Карловны. И понеслась душа в рай!
— Анна Тромб моя лучшая ученица! Уважаемый человек, достойная семья!!! — сипел едва выкарабкивавшийся из криза Тревогин. — А моя дочь, видимо, обыкновенная проститутка.
После того вечера разоблачений Марина заработала нервный тик. Больше всего ее пугала фамилия Тромб. Просто до дрожи.
Сашка встал на дыбы. Он наотрез отказался возвращаться к «бобрихе Уле». «Буду учиться только у Антона! Идите лесом!» Разъяснять, умолять, взывать к разуму и милосердию было бесполезно. Да и не получалось в полную силу, ибо внутренне Тина чувствовала его правоту. Не держит он нос по ветру в поиске самых теплых местечек под солнцем. Стратегических подводных течений не чует. Что ж, мамаша сама его таким воспитала. А железобетонное упрямство — это его личный вклад в собственный характер.
Будешь давить — он вообще откажется учиться.
Впрочем, если начистоту, то на Сашкином месте любой не стал бы возвращаться к «бобрихе». Тина, отступив, металась по кухне, в мрачных размышлениях, что может за собой повлечь отказ Ульяне. Ведь в этих творческих кругах, где все так хрупко, мнительно, злопамятно, каждый шаг может быть истолкован не в твою пользу. Сказать, что Саша раздумал заниматься музыкой или что готовится в другое училище? А потом, как кролик из шляпы, объявиться на вступительных экзаменах в Рахманиновке… Да что там, на экзаменах, — ведь рано или поздно Саша с ней столкнется, когда будет заниматься с Антоном. Или на самом деле Уле начхать на всех Саш, вместе взятых?!
И только сейчас до Валентины дошло, что она не спросила у новоявленной метрессы самое главное. Надо было четко убедиться в том, что Ульяна теперь официально работает в Рахманиновке. До этого она репетиторствовала у себя дома и подрабатывала в ресторане. Всерьез о педагогической карьере не помышляла, разве в качестве временного заработка. Может, она теперь вместо Карловны? Это к вопросу, кому выгодно…
Ближе к полуночи телефон тихо заблеял — Тина давно уже привыкла уменьшать громкость звонка. Не услышит кого, пропустит — оно и к лучшему. Перевелись в мире добрые вести. Звонят все больше, чтобы доставить тебе неприятности. Или поговорить о себе. Тина давно отравлена чужими жизнями. Но сейчас звонила Машенька, что само по себе нонсенс. Сиреневая Маша никогда не тревожила поздно. Она соблюдала чужие границы…
— Это свинская бесцеремонность, я понимаю! Но у нас потерялась Варя! Можно я зайду к тебе? На полчаса.
Матерь божья, что все это значит?! Как потерялась?! Тина на нервной почве раз пятнадцать заглянула в холодильник в надежде запустить принцип самобранки, но там, как всегда, было не то, что хочется. Этого, допустим, хотелось вчера или вдруг захочется через неделю, но вот именно сейчас приходилось привыкать к несовпадению, как пелось в доброй экзистенциальной песне. Сиротливая кучка постаревшего жаркого в казанке с натяжкой тянула на порцию для неголодного человека. Бывают такие, что вечно отпираются от простой здоровой пищи… Вошедшая Маша на вопрос о еде задала встречный:
— А коньякас «Араратас» у тебя от того алкоголика еще остался?
И Тина поняла, что дна кошмара мы еще по-прежнему не достигли.
— Ну что с Варей?! Где она? Ты в полицию обращалась?
— Слава богу, она уже дома. Но что мы пережили!
«Коньякас „Араратас“» был их дежурной шуткой. У Тины был друг. В общем, он, конечно, имеет заслуги перед