Керри опустилась на корточки рядом с кроватью. Она попробовала пошевелить пальцами правой кисти Эбботта, а затем чуть приподняла его руку. Пальцы застыли, но в более крупных мускулах не было напряжения. Он умер всего несколько часов назад.
— Похоже, его застрелили во сне.
Мэтьюз кивнула.
— Пожилой леди наверху повезло меньше.
Керри нахмурилась, немедленно представив себе чью-то отчаянную борьбу за жизнь. Взяла в руки фотографию в рамке, стоявшую на тумбочке. У женщины на фото были длинные черные волосы и большие серые глаза. Она тепло улыбалась и выглядела молодой, здоровой и счастливой.
— Что мы знаем о жене? — Керри поднялась и посмотрела на Мэтьюз. Предположительно кровь на другой стороне кровати принадлежала женщине с фотографии.
— Села Роллинс Эбботт. Двадцать восемь лет, — сообщила Мэтьюз. — По словам домработницы, пара начала встречаться года полтора назад. Они поженились буквально через пару недель после знакомства. В домашнем офисе мужа куча ее призов за всю благотворительную работу, проделанную с переезда в Бирмингем. Там у них что-то вроде святилища.
Мэтьюз пожала плечами и продолжала:
— Мы пока что не нашли ее тело, но она должна была быть дома в тот момент, когда пришел убийца. — Она показала на другую сторону кровати, где кровь впиталась в простыню. — Очевидно, это не его кровь. А ее очки и телефон лежат на тумбочке, халат на кресле. И если вы посмотрите в ванной комнате, найдете там пустой футляр от ее фиксатора рядом с одной из раковин.
— Откуда такая уверенность, что это ее футляр? Может быть, он принадлежал покойному мужу, — вмешался Фалько.
Керри подавила вздох в связи с его манерой выражения. Сам вопрос был обоснованный, хоть он и подвергал сомнению способность Тани к анализу места преступления. Керри мысленно сделала себе пометку не забыть поговорить с ним о навыках коммуникации. Спецотдел находился под тщательным наблюдением. Детективы и так всегда старались демонстрировать эффективное взаимодействие в команде, но особенно это было важно, когда приходилось сотрудничать с местными полицейскими на их территории.
Мэтьюз секунду молча смотрела на Фалько, а потом ответила:
— Он розовый, и на нем есть стикер со словом «жена».
Керри подавила улыбку.
— Вы считаете, убийца забрал миссис Эбботт с собой?
— Мы не нашли ее тела, поэтому такое предположение логично. Впрочем, если только криминалисты не обнаружат с помощью люминола чего-то нового, что я пропустила. Я не нашла следов волочения — вообще ни капли крови, которая могла бы указать на преступника, который утащил жертву с собой.
— Он мог во что-то ее завернуть… — Керри огляделась. — В плед или одеяло.
Когда она отошла от кровати, Фалько присел на корточки возле мертвого мужа и внимательно присмотрелся.
— Могу поспорить, это был двадцать второй калибр, — объявил он, поднялся и кивнул на жертву. — Стреляли в упор. Убийца прижал ему дуло ко лбу. Это было что-то личное, Девлин. Этот кто-то знал, что делает. Он не сомневался, иначе Эбботт бы проснулся и открыл глаза. — Фалько покачал головой. — А тут не было никаких сомнений. Наш стрелок подошел и шлепнул его, не моргнув глазом.
— Похоже на то, — согласилась Керри. — Но посмотрим, что скажут криминалисты и судмедэксперт, прежде чем делать выводы.
Следственные процедуры придумали не просто так. Этому она тоже научилась у Босвелла. Никогда не делай преждевременных выводов, никогда не бойся уточнить, иначе можно пропустить важную деталь, которая не влезла в первоначальный вывод.
— Двери на веранду были открыты, когда вы приехали на место преступления? — спросил Фалько, ничуть не смутившись от того, что Керри напомнила ему про протокол.
Мэтьюз кивнула:
— Да. Но следов взлома не было. И сигнализация не сработала. Я говорила с компанией, контролирующей системы безопасности, и они сказали, что система была отключена в пять утра. А камеры так вообще отключили несколько недель назад. И никто не потрудился снова их включить.
Могло ли быть так, что Села Эбботт проснулась, отключила систему безопасности, распахнула двери на веранду и обнаружила за ними убийцу? Или она вышла из этих дверей после того, как застрелила мужа и мать? Ранила ли ее мать во время борьбы? Но каким образом тогда кровь попала на кровать в хозяйской спальне?
Может быть, теще не нравился зять, и она его застрелила, а дочь получила ранение в последующей борьбе?
Если убийцей была жена, оставалась вероятность, что после борьбы с матерью угрызения совести привели ее обратно в спальню, к мужу, и нескольких минут, проведенных рядом с ним, оказалось достаточно, чтобы кровь попала на постельное белье. Люди делают странные вещи, когда доходят до края. Даже те, у кого нет психических отклонений, порой испытывают краткие угрызения совести, когда уже слишком поздно что-то менять.
За семь лет службы в полиции Керри насмотрелась всякого, чтобы сомневаться в такой возможности лишь по той причине, что пропавшая женщина приходится дочерью одной из жертв, или потому, что ее саму ранили. Люди делают ужасные вещи. Иногда это хорошие люди — может, даже святые, — которые оступились. Такое бывает в жизни. Но сначала необходимо отмести другие, более вероятные версии.
Керри снова оглядела комнату.
— А украшения? Деньги?
Мэтьюз указала на распахнутую дверь в гардеробную.
— Там есть огромная шкатулка для драгоценностей — больше похожая на маленький комод, — полная сверкающих камней. А сверху лежит ее кошелек. Кредитки и деньги — все внутри. И кошелек мужа тоже там. Кредитки и деньги тоже внутри, как у нее.
— На ограбление не похоже, — сказал Фалько, стоя у открытых стеклянных дверей.
«Определенно», — мысленно согласилась Керри. Обращаясь к Мэтьюз, она сказала:
— Давайте посмотрим на вторую жертву.
— Сюда. — Мэтьюз качнула головой в сторону двери.
Керри последовала за ней обратно в холл и дальше по лестнице вверх. К тому моменту, как они дошли до второго этажа, к ним присоединился Фалько.
— Я проверил снаружи, — сказал он, обращаясь к Керри. — Веранда у спальни выходит во двор. Ступеньки ведут к каменной дорожке. Кругом роскошные газоны, а клумбы засыпаны опилками. Там мы не найдем никаких следов.
Керри не удивилась. На подобных участках едва ли отыщется кусок голой земли, где можно было бы обнаружить след обуви. Иногда и самый роскошный пейзаж тебе не друг.
Наверху был кабинет и еще три спальни, каждая с ванной комнатой. Первая спальня принадлежала второй жертве.
— Это комната тещи. Жаклин Роллинс, — сказала Мэтьюз, задержавшись у входа в комнату. — Семьдесят лет. Она переехала сюда вместе с Эбботтами сразу после их медового месяца. У нее, очевидно, были проблемы со здоровьем. На тумбочке я нашла несколько серьезных лекарств. Я, конечно, не врач, но, — Мэтьюз сделала Керри приглашающий жест, — мой отец умер от рака легких. Я узнала некоторые таблетки. Что бы у нее ни было, она болела, и тяжело.
Керри остановилась в центре комнаты и