7 страница из 13
Тема
грузил и пружин, нам подходят идеально. Лежа в ванне банного комплекса, я отчетливо слышал, как за стенами работают различные механизмы, что открывают и закрывают заслонки, блокируют замки и оповещают дребезжащими звонками о истечении срока пользования ванной. Электричество используется только для тусклых светильников и нагрева воды. Все остальное зависит лишь от радивых служащих, что должны вовремя потянуть за цепи грузил или покрутить заводные ключи, снова заряжая механизмы. Если за подобными машинами тщательно следить и вовремя чистить, они служат бесконечно. Сломалась шестеренка? Сделать новую в одной из мастерских не проблема. А вот если перегорит электронная плата… что делать тогда? Поэтому в топку все сложное. Давай простое! Поэтому в таком почете у нас механики-инноваторы, механики-рационализаторы, а иначе говоря – механики-упростители.

Даже на нашем Шестом уровне имеется немало достаточно неплохо сделанных масляными красками портретов, висящих в центральном коридоре у лифтовой шахты. На этих портретах изображены не только славные наши предки, смотрители и герои, но и те, кто сумел что-то простое сделать еще более простым и надежным. Было пять шестерней – а стало четыре. Было два тросика с грузилами, а теперь хватает одного. Слава таким героям! Своим гением они отбросили подступающий упадок еще на десяток лет назад!

Чем меньше подвижных частей, тем проще конструкция – тем больше она нам нравится. Что-то монолитное и вечное мы лобызать готовы. Засунь любого сурвера в огромный механизм с сотней крутящихся шестерней и скажи, что это всего лишь соковыжималка – у него тут же разорвется сердце.

Такова наша общинная психология, выработанная за годы и годы существования в условиях ядерного апокалипсиса. Мы заперты под опаленной атомными взрывами землей, мы изолированы от отравленного внешнего мира, и пока смертоносный уровень радиации там, наверху, не снизится, мы не сможем покинуть Хуракан. А там наверху точно не все ладно – я видел изуродованных радиацией невероятных монстров, выставленных на всеобщее обозрение. Они, плавающие в огромных стеклянных колбах, поражали своим невероятным уродством. Глядя на этих тварей, сразу понимаешь – наверху нам еще долго не удастся погулять. А раз так, то придется еще, быть может, целый век надеяться лишь на собственные запасы, смекалку, практичность и экономность.

Поэтому – в топку все сложное!

Хотя от сурвпада я бы не отказался. Да никто бы не отказался. Но это все же излишество. Его могут позволить себе лишь обеспеченные сурверы или те, кто рожден с золотой ложкой в заднице – представители великих наших родов. Их предки стояли во главе строительства Хуракана. Только благодаря им мы все сейчас живы. И поэтому нынешние представители этих родов пользуются в убежище заслуженным уважением и привилегиями. Они могут себе позволить и электронные штуки. А я – нет.

Так что мой девиз неизменен – в топку все сложное!

Нам очень повезло, что предки с самого начала понимали необходимость использования самых дешевых, практичных и долговечных технологий в Хуракане.

Шестой уровень наглядный тому пример – даже в спортивной сфере.

Беговые дорожки? В топку! – рано или поздно они выйдут из строя! Хочешь бегать, сурвер? Иди на Манеж! Ты можешь бесплатно наматывать сколь тебе угодно кругов по одной из дорожек бегового Манежа, топая по прочнейшему особо износостойкому бетону. Дешево и вечно! Прошли века – а Манеж все еще на месте и доступен для использования. Какая беговая дорожка пережила бы это? Даже просто механическая – все равно бы вышла из строя.

Бассейн – просто яма с едва подогретой водой, которая к тому же является нашим аварийным источником воды. А сейчас там живет рыба – тоже практично!

Хочется силы? Вот тебе зал для тяжелой атлетики с целыми рядами практически вечных штанг, гантелей, турников, брусьев и прочих штук для наращивания грубой физической силы.

Хочется чего-то подвижного и веселого? Легко! Мини-футбол, баскетбол, волейбол, зал для настольного тенниса, пара обычных кортов. Само собой, все выполнено из бетона – включая столы для настольного тенниса, снабженные специальным покрытием. Есть и большое футбольное поле. Вернее, было – оно стало частью рыбного хозяйства великого рода Якобс. Говорят, они и на беговой Манеж попытались замахнуться, но у них, слава предкам, ничего не вышло.

Я ведь любил бегать… ну… я бегал раньше. А теперь давно не бегаю… по разным причинам.

Когда послышался дребезжащий звук колокольчика, мотыляющегося за решеткой вентиляции, я очнулся от теплого забытья и начал выбираться из почти остывшей ванны. До второго и последнего звонка осталось пять минут. Мне этого срока вполне хватило, чтобы насухо вытереться, налепить на израненную щеку пластырь и одеться в почти высохшую на ветерке одежду. Выйдя, прошел по коридору, скинул полотенце в корзину с грязным бельем и вывалился на улицу, как мы называли широкие коридоры.

Тараканьи тропы, как их с горькой иронией называли многие из тех, кто был порожден предками, что некогда жили в далекой северной стране и работали на Россогор. Тараканы – вот как они называли всех нас и себя в том числе на своем порой грубом и лающем, а порой удивительно певучем языке. Их до сих пор немало в стенах Хуракана-Таракана, хотя свой родной язык они давно уже не используют даже дома. Остались лишь забавные словечки, что известны каждому.

Добравшись до широкого проема в стене, за которым было чуть светлее, я вышел на полосу с остатками красной краски, убедился, что в поле зрения нет несущихся что есть мочи бегунов и торопливо зашагал поперек беговых дорожек к техническим помещениям, что были переделаны под жилые. Их сдавали в аренду Якобсы – нынешние владельцы бассейного комплекса.

Оказавшись у стены и на очередной красной полосе, где бегать было запрещено, я сделал еще десяток шагов и едва не споткнулся, увидев стоящий перед порогом двери – моей двери – высохший крохотный фикус в горшке.

Ну понятно… у них снова тусовка, и они снова оповещают, что мне на ней не место.

Ага. Еще вчера… да что там… еще пару часов назад я бы просто развернулся и ушел. Перекантовался бы где-нибудь часиков пять-шесть, чтобы затем вернуться назад и, вытянув шею, издалека всматриваться в низ собственной двери – убрали ли фикус натрахавшиеся вдоволь парни?

Да…

Так было бы еще вчера.

А сейчас я, отбросив ногой мертвый фикус в пластиковом горшке, дернул за дверную ручку. Как и ожидалось, дверь оказалась заперта. Я пару раз рванул за пластиковый шнурок, и внутри комнаты зазвенел колокольчик. Крайне недовольный ответ последовал секунд через десять:

– Ну кто там еще? Если не срочно, то…

– Тенк! Открой дверь! – произнес я достаточно громко, чтобы меня услышали.

– Амос?! – на этот раз недовольства стало еще больше, а к нему в придачу зазвучала наглость. – Ты фикус не видел, что ли, дружок?

– В жопу тебе твой фикус, Тенк! – рявкнул я. – Какого хера моя дверь закрыта?! Какого хера мой дом закрыт?! А?! Я тебя приютил на пару дней, сука! А ты живешь здесь уже полгода! Не платишь за аренду! Водишь сюда своих друзей и потаскух… Открой дверь! Живо!

Что я такое кричу?! Мне конец… сейчас они выйдут и… да пошли они к черту!

– ОТКРОЙ ДВЕРЬ! ИЛИ Я ВЫНЕСУ ЕЕ!

Щелкнул замок, за распахнувшейся дверью мелькнуло изумленное и чуть пьяное лицо Тенка, неверяще смотрящего на меня и трясущегося от запредельной злости.

– Амос?

Я шагнул внутрь мимо него. Втянул ноздрями сладковатый дымок, с кривой усмешкой бросил через плечо продолжающему стоять у двери Тенку:

– Странно… мне ведь какой-то ублюдок по имени Тенк давал свое честное сурверское слово, что никогда не будет курить здесь свою тасманскую дурь… Да твое слово – полное дерьмо, Тенк. И ты сам дерьмо, а не сурвер. Выметайся. Все вы – выметайтесь на хрен.

В комнате было еще трое. Две девки, один парень. Ну и Тенк. Две веселые парочки, что так легко выдавили из собственного жилого пространства такого неудачника и труса, как я, чтобы за мои же деньги, на моей кровати и старинном ковре вволю трахаться, курить, бухать и вообще весело проводить выходные. И все это время – почти полгода – я молчал, порой сутками блуждая по улицам Хуракана в ожидании разрешения вернуться.

– Амос…

Круто развернувшись, я воткнул палец в грудь отпрянувшего Тенка:

– У тебя десять минут, Тенк. Десять минут, чтобы свалить отсюда навсегда вместе с вещами и друганами. Время пошло.

– Ты выпил, что ли? –

Добавить цитату