Успокоительное, которое Лэнгдону ввели в реанимации, мешало ему не только ясно видеть, но и ясно соображать. Он шел словно под водой, протискиваясь сквозь вязкий, тусклый мир. Сиена Брукс влекла его вперед, поддерживая с неожиданной силой.
— Ступеньки, — подсказала она, и Лэнгдон понял, что они достигли бокового входа в здание.
Схватившись за перила и медленно переставляя ноги, Лэнгдон кое-как потащился вверх. Собственное тело казалось ему неподъемным. Доктор Брукс неутомимо подталкивала его сзади. Когда они одолели крыльцо, она набрала шифр на ржавом кодовом замке, тот прозудел, и дверь отворилась.
Внутри было ненамного теплее, чем на улице, но после грубой булыжной мостовой плиточный пол показался босому Лэнгдону мягким ковром. Доктор Брукс провела своего спутника к крошечному лифту, рывком открыла раздвижную дверь и сунула его в кабинку размером с телефонную будку. В лифте пахло сигаретами «MS» — в Италии этот горьковато-сладкий аромат так же вездесущ, как запах свежего кофе эспрессо. Вдохнув его, Лэнгдон почувствовал, что в голове слегка прояснилось. Доктор Брукс нажала кнопку, и где-то высоко над ними звякнули и пришли в движение усталые шестерни.
Наверх…
Скрипучая кабинка дрожала и вибрировала на ходу. Ее стены представляли собой всего лишь металлические сетки, и Лэнгдон видел, как мерно скользят мимо стены самой шахты. Несмотря на полубессознательное состояние Лэнгдона, его хроническая клаустрофобия никуда не исчезла.
Не смотри.
Он прислонился к стене, стараясь отдышаться. Рука у него болела, и, поглядев вниз, он увидел, что она неуклюже перевязана рукавом его твидового пиджака. Сам пиджак, грязный и обтрепанный, волочился по полу.
Мучительный стук в висках заставил Лэнгдона закрыть глаза, и его снова поглотила чернота. Из нее выступило знакомое видение — похожая на статую женщина в вуали, с амулетом и серебристыми, чуть подвитыми волосами. Как и прежде, она стояла на берегу кроваво-красной реки среди корчащихся тел. Она обратилась к Лэнгдону, и в ее голосе сквозила мольба. Ищите, и найдете!
Лэнгдон почувствовал, что должен во что бы то ни стало спасти ее… спасти всех. Ноги того, кто был заживо погребен вниз головой, бессильно обмякли… одна, потом другая.
Кто вы? — беззвучно крикнул он. Что вам нужно?
Ее роскошные серебристые волосы затрепетали на горячем ветру. Время уже на исходе, прошептала она, дотронувшись до своего ожерелья с амулетом. Потом вдруг вспыхнула слепящим столпом огня, который ринулся через реку и поглотил их обоих.
Лэнгдон закричал, и глаза его широко раскрылись.
На него с тревогой смотрела доктор Брукс.
— Что такое?
— Опять галлюцинации! — воскликнул Лэнгдон. — Та же картина!
— Женщина с серебристыми волосами? И мертвые тела вокруг?
Лэнгдон кивнул. На лбу у него проступили капельки пота.
— Это пройдет, — обнадежила его доктор Брукс, хотя ее голос тоже слегка дрожал. — Навязчивые видения — обычная вещь при амнезии. Та функция мозга, которая сортирует и упорядочивает ваши воспоминания, временно нарушена, так что все сливается в один образ.
— Не очень-то приятный, — заметил он.
— Понимаю, но пока вы не поправитесь, ваши воспоминания будут спутанными и беспорядочными — прошлое, настоящее и воображаемое в одной куче. То же самое происходит во сне.
Дернувшись, лифт остановился, и доктор Брукс толкнула в сторону раздвижную дверь. Они снова пошли — теперь по темному узкому коридору. Миновали окно, за которым смутно маячили в первых проблесках рассвета флорентийские крыши. В дальнем конце коридора она нагнулась, вынула из-под измученного жаждой декоративного растения ключ от квартиры и отперла дверь.
Квартира была маленькая и, судя по запаху, служила ареной долгой борьбы между свечой с ванильным ароматом и старыми коврами. Мебель и картины на стенах выглядели убого, словно хозяйка купила их на дешевой распродаже. Доктор Брукс повернула регулятор термостата, и ожившие батареи тихо заурчали.
Остановившись на пару секунд, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, будто приходя в себя. Затем повернулась и помогла Лэнгдону пройти в скромную кухоньку с пластиковым столом и двумя шаткими стульями.
Лэнгдон шагнул было к стулу — ему не терпелось сесть, но доктор Брукс схватила его за руку, а другой рукой открыла шкафчик. Он был почти пуст… крекеры, несколько пакетиков макарон, банка кока-колы и пузырек с надписью «NoDoz».
Она достала пузырек и вытряхнула Лэнгдону на ладонь шесть таблеток.
— Кофеин, — объяснила она. — Для работы в ночную смену, как сегодня.
Лэнгдон сунул таблетки в рот и огляделся, ища, чем их запить.
— Жуйте, — сказала она. — Так они быстрее подействуют и нейтрализуют снотворное.
Лэнгдон начал жевать и тут же скривился. Таблетки были горькие — их явно полагалось глотать целиком. Доктор Брукс открыла холодильник и протянула Лэнгдону початую бутылку минералки. Он с благодарностью приник к горлышку.
Когда он напился, хозяйка сняла с его правой руки импровизированную повязку и положила грязный пиджак на стол. Потом тщательно осмотрела рану. Лэнгдон чувствовал, как дрожат ее стройные руки, поддерживающие его локоть.
— Жить будете, — заключила она.
Лэнгдон надеялся, что его спасительница не слишком пострадала. Ему трудно было даже подумать о том, что они сегодня вынесли.
— Доктор Брукс, — сказал он, — нам надо позвонить куда-нибудь. В консульство… в полицию. Куда-нибудь.
Она согласно кивнула.
— А еще не надо больше называть меня доктор Брукс. Меня зовут Сиена.
Лэнгдон кивнул:
— Спасибо. Я Роберт. — После их совместного бегства от убийцы перейти с фамилий на имена казалось вполне естественным. — Вы говорили, что вы англичанка?
— Да, по рождению.
— Что-то я не слышу акцента.
— Ну и хорошо, — ответила она. — Я его долго вытравляла.
Лэнгдон уже хотел было спросить зачем, но Сиена жестом пригласила его следовать за собой. Она провела его по тесному коридорчику в маленькую неуютную ванную. Здесь, в зеркале над раковиной, Лэнгдон увидел свое отражение впервые после того, как заметил его в окне больничной палаты.
Да уж. Густые темные волосы Лэнгдона были взъерошены, усталые глаза налиты кровью. Подбородок затянуло пеленой щетины.
Сиена повернула кран и сунула раненую руку Лэнгдона до самого локтя под ледяную воду. Рука сильно заныла, но Лэнгдон, морщась, держал ее под струей.
Достав чистое полотенце, Сиена сбрызнула его жидким антибактериальным мылом.
— Может, отвернетесь?
— Ничего. Меня не пугает вид…
Сиена принялась тереть что было сил, и руку Лэнгдона пронзила острая боль. Он стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть.
— Инфекция вам ни к чему, — сказала она, работая еще энергичнее. — Кроме того, если хотите звонить властям, надо иметь ясную голову. Для выработки адреналина нет