– Вот это меня и беспокоит, – сказал я.
– Как бы там ни было, – сказал Бубба, – вам не стоит встречаться с Джеком Раузом и Кевином один на один.
– Уверен?
Он кивнул.
– Если пойдете к ним и скажете: "Руки прочь от нашего клиента!", они просто-напросто убьют вас. Серьезно. Они не вполне вменяемы.
И это говорит человек, который защищает свой дом минными полями! Для него, видите ли, Джек Рауз и Кевин не вполне вменяемы! Хорошенькие дела! По крайней мере, теперь я знал, насколько они опасны, эти минные поля, поэтому на обратном пути решил быстро перепрыгивать с места на место, как если бы танцевал джигу.
– Будем действовать через Толстого Фредди, – сказал Бубба.
– Шутишь? – воскликнула Энджи.
Толстый Фредди Константине был крестным отцом бостонской мафии. В свое время он отвоевал контроль у некогда преуспевающей группировки "Провидение", затем усилил свою власть. Джек Рауз, Кевин Херлихи и другие, одним словом, каждый, кто в этом городе продавал хотя бы копеечный пакет, должны были отчитываться перед Толстым Фредди.
– Это единственный путь, – сказал Бубба. – Отправитесь к Толстому Фредди, выразите ему свое уважение, и если эту встречу устрою я, они будут знать, что вы друзья, и не тронут вас.
– Пусть так, – сказал я.
– Когда хотите встретиться?
– Как можно скорее, – ответила Энджи.
Бубба пожал плечами и поднял с пола свой мобильный телефон. Набрал номер и в ожидании ответа выжал из бутылки глоток водки.
– Лу, – сказал он, – передай хозяину, что я звонил. – И повесил трубку.
– Хозяину? – спросил я.
Бубба развел руками.
– Все они насмотрелись фильмов Скорсезе и полицейских сериалов. Вот и воображают, что именно так надо говорить в их среде. Смех да и только. – Перекинув руку через свою грудь, напоминающую горб кита, он налил очередную порцию водки в стакан Энджи. – Ты уже развелась официально, Дженнаро?
Она улыбнулась и осушила стопку.
– Официально нет.
– А когда? – Он поднял брови.
Энджи уперлась ногами в открытую коробку от АК-47 и откинулась на спинку стула.
– Колеса правосудия вращаются слишком медленно, Бубба, а развод – дело тонкое.
Бубба скорчил гримасу.
– Контрабанда комплексов "земля – воздух" из Ливии – вот тонкое дело. А развод...
Энджи провела руками по волосам вдоль висков, посмотрела на облупившуюся трубу отопления, протянутую через потолок.
– В твоем понимании, Бубба, любовные отношения длятся не дольше шестидневки. Поэтому что ты смыслишь в разводах? А?
Бубба вздохнул.
– Я знаю одно: люди, желающие изменить свою жизнь, должны начисто отрезать прошлое. – Он снял ноги с дивана, описав ими в воздухе дугу и приземлившись подошвами армейских ботинок на пол. – А как твои дела, паинька?
– Мои? – удивился я.
– Да, – сказал он. – Как у тебя по части развода?
– Как по заказу, – сказал я. – Пробовал китайское пирожное? Один телефонный звонок – и все доставлено.
Бубба взглянул на Энджи.
– Видишь?
Она безнадежно махнула рукой в мою сторону.
– И ты веришь ему на слово, доктор Фрейд?
– Протестую, – сказал я.
– Иди ты со своим протестом знаешь куда? – сказала Энджи.
Глаза Буббы округлились.
– Вы что, ребята, так и будете молотить друг друга? Прекратите!
Наступила одна из тех неловких пауз, которые возникают, когда кто-то пытается намекнуть, что между мной и моим напарником существует нечто большее, чем просто дружба. Бубба улыбался, чувствуя себя хозяином положения. И тут, наконец, зазвонил телефон.
– Да. – Бубба кивнул нам. – Мистер Константине, как поживаете? – Глаза Буббы округлялись по мере того, как мистер Константине отвечал на его вопрос. – Рад слышать, – сказал Бубба. – Послушайте, мистер Константине, двум моим друзьям необходимо поговорить с вами. Полчасика.
Я сказал губами: "Это он?", но Бубба приложил палец к губам.
– Да, сэр, это хорошие люди. Специалисты по гражданскому праву, но они наткнулись на нечто, что может заинтересовать и вас. Это касается Джека и Кевина. – Толстый Фредди начал говорить вновь, в результате чего Бубба сделал универсальный выразительный жест кулаком. – Да, сэр, – сказал он в конце концов, – Патрик Кензи и Анджела Дженнаро. – Он слушал, затем заморгал и взглянул на Анджелу. Закрыв рукой микрофон, спросил: – Ты в родстве с семьей Патризо?
Она зажгла сигарету.
– Боюсь, что так.
– Да, сэр, – сказал Бубба в трубку. – Это та самая Анджела Дженнаро. – Он взглянул на нее, подняв левую бровь. – Сегодня в десять вечера. Спасибо, мистер Константине. – Он помолчал, глядя на деревянный ящик, на котором покоились ноги Энджи. – Что? Да. Лу знает, где. Шесть ящиков. Сегодня ночью. Будьте уверены. Как по свистку, мистер Константине. Да, сэр. Счастливо. – Опустив трубку, Бубба громко вздохнул и ребром кисти руки всадил антенну обратно в телефон. – Вонючий итальяшка, – сказал он. – Каждый раз: "Да, сэр. Нет, сэр. Как ваша жена?" Даже волынщикам-ирландцам, и тем начхать, как там твоя жена.
Если учесть, что эти слова исходили от Буббы, их можно счесть большим комплиментом в адрес моего родного этноса. Я спросил:
– Так где мы с ним встретимся?
Бубба смотрел на Энджи с благоговейным трепетом и примесью страха на одутловатом лице.
– В его кофейне на Прайм-стрит. Сегодня в десять. Почему ты никогда не говорила, что связана с ним?
Энджи стряхнула пепел сигареты на пол. Это не было актом неуважения, просто пол и был Буббиной пепельницей.
– А я и не связана.
– Фредди иного мнения.
– Он ошибается, – сказала Энджи. – Случайное совпадение крови, вот и все.
Бубба взглянул на меня.
– Ты знал, что она в родстве с семьей Патризо?
– Угу.
– И?
– Ее это никогда не волновало, поэтому меня тоже.
– Бубба, – сказала Энджи, – это совсем не то, чем я хотела бы гордиться.
Он свистнул.
– И все эти годы, во всех передрягах, в которые вы попадали, ты никогда не обращалась к ним за поддержкой?
Энджи взглянула на него сквозь длинную челку, спадавшую ей на лицо.
– Никогда не приходило в голову.
– Но почему? – Бубба был по-настоящему обескуражен.
– Потому что нам хватало и одного мафиози. Тебя, красавчик.
Он вспыхнул так, как мог только в присутствии Энджи, и это кое-чего стоило. Его крупное лицо раздулось, как переспевший грейпфрут, и на какое-то мгновение он стал почти безобидным. Почти.
– Хватит, – сказал он, – ты меня смущаешь.
* * *
Когда мы вернулись в офис, я сварил кофе, дабы развеять водочный угар, а Энджи прослушивала записи на нашем автоответчике.
Первое послание было от нашего недавнего клиента Бобо Джедменсона, хозяина "Йо-Йо" – сети подростковых танцевальных клубов и нескольких стриптиз-шоу где-то в Саугусе и Пибоди. Названия у них тоже были соответствующие, типа "Капающая ваниль" и "Медовый раствор". Теперь, когда мы отыскали его бывшего партнера и вернули большую часть его денег, Бобо вдруг стал выяснять размер наших ставок, прибедняться и плакаться в жилетку.
– Ну и народ, – сказал я, качая головой.
– Паразит, – согласилась Энджи, когда стих голос Бобо.
Мне пришла в голову мысль, что неплохо бы подключить Буббу к сбору информации. Но тут прозвучало следующее послание:
– Хэлло. Желаю вам удачи и везения в новом деле и все такое. Слышал, оно того стоит. Так? Ладно, буду поблизости. Будьте здоровы.
Я