Я поднялся по лестнице, и хотя у меня имелся ключ, я им не воспользовался; вместо этого я постучал в дверь. Элин открыла ее и замерла с выражением удивления на лице, тотчас же сменившегося радостью. При виде ее стройной фигуры и соломенного цвета волос у меня внутри что-то сжалось.
– Алан! – воскликнула она. – Почему ты не сообщил мне о своем приезде?
– Внезапное решение, – сказал я и потряс в воздухе зачехленной удочкой. – Я купил новую.
Уголки ее губ опустились вниз в гримасе притворного негодования.
– Итого их будет шесть, – произнесла она сердито и распахнула дверь пошире. – Ну входи же, дорогой!
Я вошел, бросил на пол чемодан с удочкой и заключил ее в свои объятия. Она прижалась ко мне и сказала, не отрывая головы от моей груди:
– Ты не писал, и я подумала...
– Ты подумала, что я не приеду. – Я не писал из-за того, что узнал кое-что от Слейда, но не мог сказать ей об этом. – Я был очень занят, Элин.
Она откинула голову назад и внимательно посмотрела на меня.
– Да, твое лицо осунулось, ты выглядишь усталым.
Я улыбнулся.
– И чувствую себя голодным.
Она поцеловала меня.
– Я приготовлю что-нибудь, – сказала она, вырвавшись из моих объятий. – Можешь не распаковывать свой чемодан, я сделаю это после ужина.
Я подумал о запачканном кровью костюме.
– Не беспокойся, я справлюсь с ним сам, – произнес я небрежным тоном и, взяв в руки чемодан и удочку, отнес их в свою комнату. Я называл ее своей комнатой потому, что в ней хранились мои вещи. На самом деле мне принадлежала вся квартира, поскольку, хотя она и была оформлена на имя Элин, я платил ренту. Я проводил в Исландии третью часть каждого года, и мне казалось удобным иметь здесь собственное пристанище.
Я поставил удочку в угол, туда, где хранились остальные, и опустил на пол чемодан, размышляя над тем, что делать с костюмом. До этого момента у меня не было никаких секретов от Элин – за одним важным исключением – и здесь не имелось тумбочки или ящика, запираемого на ключ. Я открыл гардероб и окинул взглядом ряд костюмов и курток, висящих на отдельных вешалках и аккуратно спрятанных от пыли в пластиковые мешки на молнии. Было бы очень рискованно оставить костюм в этом месте; Элин весьма педантично следит за моей одеждой и несомненно быстро обнаружит его здесь.
В конце концов я достал из чемодана все, кроме костюма и оружия, запер его и положил на гардероб, где он обычно и хранился. Вряд ли Элин захочет стащить его вниз, и даже если это придет ей в голову, то он все равно заперт, хотя такого раньше никогда не случалось.
Я снял рубашку, внимательно осмотрел ее и, обнаружив пятнышко крови на груди, прошел в ванную и смыл его под струей воды из крана. Затем я умылся холодной водой, после чего почувствовал себя значительно лучше. К тому времени, когда Элин прокричала, что ужин готов, я стоял в гостиной и смотрел в окно.
Я уже было отвернулся, когда мое внимание привлекло какое-то резкое движение. На другой стороне улицы в переулке между двумя зданиями кто-то, как мне показалось, быстро скрылся из виду, когда я дернул занавеску. Как я ни всматривался в сгущающийся сумрак, больше мне ничего не удалось разглядеть, но когда Элин позвала меня снова, я отошел от окна в глубокой задумчивости.
За ужином я спросил:
– Как себя чувствует наш "лендровер"?
– Я не знала, когда ты приедешь, но на прошлой неделе он прошел профилактический ремонт и теперь готов к любым испытаниям.
На исландских дорогах, известных своим отвратительным качеством, "лендроверов" не меньше, чем блох на собаке. Исландцы предпочитают "лендровер" с короткой колесной базой, но наш имел длинную базу, что позволяло нам использовать его как автофургон. Во время наших путешествий мы были полностью автономны и могли проводить целые недели вдали от цивилизации, только иногда заезжая в города пополнить запасы продовольствия.
Остаться на несколько недель наедине с Элин Рагнарсдоттир это не самый плохой способ провести лето.
В другие годы мы отправлялись в путешествие сразу после моего прибытия в Рейкьявик, но на этот раз из-за свертка Слейда все изменилось, и теперь я размышлял над тем, как одному добраться до Акурейри, не пробудив у Элин никаких подозрений. Слейд сказал, что работа будет легкой; но позднее мистер Линдхольм внес свои коррективы, и теперь мне совсем не хотелось впутывать Элин в это дело. Но с другой стороны, все, что я должен сделать, это доставить сверток по назначению, после чего с работой будет покончено и наступит лето, такое же, как и остальные. Задание казалось не слишком сложным.
Голос Элин вывел меня из состояния задумчивости.
– Ты на самом деле выглядишь усталым. Должно быть, ты слишком много работал.
Я попытался улыбнуться.
– Выдалась тяжелая зима. Холмы покрылись толстым слоем снега – я потерял часть стада. – Внезапно я вспомнил. – Ты хотела посмотреть, как выглядит глен[2], я захватил для тебя несколько фотографий.
Я сходил за фотографиями, после чего мы склонились над ними. Я показал ей Бхейнн Фхада и Сгурр Дирг, но Элин больше всего заинтересовали реки и деревья.
– Сколько деревьев! – сказала она с восторгом. – Шотландия просто прекрасна. – Ее реакция была типичной для исландцев. Остров был практически полностью безлесым. – А в ваших реках водятся лососи?
– Только форель, – ответил я. – За лососем я приезжаю в Исландию.
Она взяла в руки следующую фотографию – широко раскинувшийся пейзаж.
– Что здесь твое?
Я взглянул на снимок и усмехнулся.
– Все, что ты здесь видишь.
– Ох! – Она ненадолго замолчала, а затем сказала немного смущенно: – Я никогда особенно не задумывалась над этим, Алан, но должно быть, ты очень богат.
– Я не Крез, – признался я, – но не далек от него. Три тысячи акров вересковых пустошей не особенно продуктивны, но овцы на холмах и лесное хозяйство в долине позволяют мне заработать на хлеб, а американцы, которые приезжают поохотиться на оленей, мажут этот хлеб маслом. – Я сжал ее руку. – Ты должна побывать в Шотландии.
– Мне хотелось бы этого, – сказала она просто.
Я быстро изложил ей свой план.
– Мне