– Это на публике. Но как мне вас называть приватно?
– Сэвэдж.[1]
– Прошу прощения?
– Это прозвище. Под этим именем меня знают в бизнесе.
– Вы получили его, служа в МОЯ ВОЛЯ?
Сэвэдж скрыл удивление.
– Название вашего подразделения это акроним, не правда ли? МОре, ВОздух, земЛЯ. Морская пехота Соединенных Штатов, более, известная как “SEALs” – Морские Котики.
Сэвэдж с трудом подавил желание нахмуриться.
– Я вам говорила, что нахожу ваши верительные грамоты впечатляющими, – сказала женщина. – Привычка носить псевдоним говорит о том, что ваша секретность вами взлелеяна. Но, проявив настойчивость, я кое-что все-таки узнала о вашем прошлом. Если я вас как-то встревожила, то хочу подчеркнуть, что ничего из того, что мне известно, не послужит угрозой вашей анонимности. Но – слухами земля полнится. Та помощь, которую вы оказали небезызвестному члену английского Парламента, защитив его от террористов Ирландской Республиканской Армии, принесла вам определенную репутацию. Данный государственный деятель просил меня еще раз поблагодарить вас за спасение его жизни. Итальянский финансист не менее благодарен вам за спасение своего единственного сына. Западногерманский Промышленный магнат считает, что его корпорация обязательно бы обанкротилась, если бы вы не обнаружили его врага, крадущего формулы из-под самого его носа.
Сэвэдж молчал.
– Не надо скромничать, – проговорила женщина.
– Вам тоже. Информаторы у вас первосортные.
– Это одна из привилегий королевских фамилий. Восхищение итальянского финансиста было особенно впечатляющим. Вот его-то я и спросила: как с вами связаться. Он снабдил меня номером телефона – в моей прошлой жизни такие люди встречались сплошь и рядом – вашего агента.
– Надеюсь, вам неизвестно его имя.
– Напрямую я с ним не говорила. Только через посредников.
– Хорошо.
– Что подводит нас к моей проблеме.
– Еще одна привычка, мисс Стоун. Не стоит вдаваться в подробности в этой комнате.
– Но нас никто не может услышать. Никаких подслушивающих устройств, микрофонов…
– Почему вы так в этом уверены?
– Телохранители утром проверяли номер.
– Именно поэтому я повторяю…
– Чтобы я не вдавалась в подробности? Мои телохранители не произвели на вас должного впечатления?
– Да нет, почему же, произвели.
– Похоже, совсем не тем местом.
– Я не любитель критиковать.
– Еще одна похвальная привычка. Ну, что же, Сэвэдж, – ее улыбка засверкала наравне с бриллиантовыми серьгами. Она наклонилась вперед и дотронулась до его руки. – Не хотите ли осмотреть кое-какие руины?
4
Черный “роллс-ройс” вырулил из потока машин и остановился на овальной автостоянке. Сэвэдж с двумя телохранителями вышли вперед – третий остался в отеле, чтобы присматривать за номером. После того, как охранники рассекли толпу, чтобы устроить в ней коридор, они кивнули в сторону машины.
Джойс Стоун легко выскользнула из салона, попав в “клещи” между телохранителями.
– Поездите где-нибудь поблизости. Мы вернемся примерно через час, – сказала женщина шоферу, и “роллс” влился в поток уличного движения.
Затем удивленно повернулась к Сэвэджу.
– Вы продолжаете меня удивлять.
– Да?
– В отеле не позволили мне сидеть у окна, но ни словом не обмолвились по поводу выхода на публику.
– Быть знаменитостью вовсе не означает быть отшельником. Пока вы не докладываете всем и всякому о своем дневном расписании, умелый водитель вполне сможет уйти от любого преследования и скрыться. – Сэвэдж кивнул в сторону потока машин. – Особенно в Афинах. К тому же вы умеете одеваться, не привлекая внимания. Возвращаю комплимент, которым вы меня наградили, – вы легко приспосабливаетесь к окружающей обстановке.
– Этому трюку я обучилась, будучи актрисой. Одна из самых тяжких ролей – быть обыкновенной…
Прежде чем выйти на прогулку, она переоделась. На смену коллекционным слаксам и блузке пришли вытертые джинсы и висящий мешком серый свитер с высоким воротом под горло. Бриллианты исчезли. Часы – обыкновенный “Таймекс”. Пыльные “рибоки” на ногах. Замечательные, но сильно бросающиеся в глаза белые волосы оказались заткнутыми под обвислую соломенную шляпу.
И хотя прохожие останавливались, чтобы присмотреться и поглазеть на “роллс”, они почти не обратили внимания на вылезшую из него женщину.
– Роль получается что надо, – похвалил ее Сэвэдж. – В данный момент ни один продюсер не даст вам даже в массовке сыграть.
Она с издевкой сделала реверанс.
– Только вот у меня есть еще одно предложение, – продолжил Сэвэдж.
– Я так и знала, что оно не замедлит появиться.
– Прекратите кататься в “роллсе”.
– Но я получаю от этого удовольствие!
– И получайте себе на здоровье. Просто поберегите его для особых случаев. А так… Купите отлично работающую, но совершенно незаметную машину. Которую, разумеется, придется слегка модифицировать.
– Разумеется.
– Пуленепробиваемые, тонированные стекла заднего обзора. Бронебойная сталь.
– Разумеется.
– Не передразнивайте, мисс Стоун.
– Я и не собиралась. Просто мне нравятся люди, получающие удовольствие от своей работы.
– Удовольствие? Это для меня не забава. Моя работа сохраняет людям жизни.
– И вы ни разу не проиграли?
Сэвэдж колебался. Застигнутый врасплох, он почувствовал, как на него надвигаются стеной мучительные воспоминания. Блеск меча. Фонтан крови.
– Проиграл, – наконец выдавил он. – Однажды.
– Поразительная откровенность.
– И единожды. Вот почему я столь скрупулезен: чтобы не оступиться вновь. Но если моя откровенность заставляет вас сомневаться в моей…
– Наоборот. Моя третья кинокартина оказалась провальной. Конечно, я могла сделать вид, что ничего не произошло, но я призналась в этом самой себе и извлекла необходимые уроки. И завоевала “Оскара” только потому, что очень сильно старалась. Для этого потребовались еще семь фильмов.
– Жизнь – не кино.
– А смерть? Вам бы следовало прочитать рецензии на мой третий фильм. Меня просто похоронили.
– Нас всех когда-нибудь похоронят.
– Вам, что, в могилу захотелось? Прекратите, Сэвэдж.
– А вам никто не рассказывал, что такое жизнь?
– Секс? Этому я научилась довольно рано. Смерть? Для этого существуют такие люди, как вы. Чтобы оттягивать ее приход как можно дольше.
– Да, верно, смерть, – произнес Сэвэдж. – Враг.
5
Они двинулись за туристской группой к западному склону Акрополя – обычный подход к руинам, потому что остальные склоны были чересчур круты для современных дорог. Мимо пихт подошли к древнему каменному входу, известному под названием Прекрасные Врата.
– Бывали здесь раньше?
– И не раз, – ответил Сэвэдж.
– Я тоже. Интересно: вы приходили сюда по тем же самым причинам, что и я, или нет?
Сэвэдж ждал от нее объяснений.
– Руины учат. Учат тому, что ничто – богатство, слава, власть – не вечно.
– “Воззри, о Всемогущий, на все труды мои – и ужаснись”.
Она повернулась к нему. Заинтересованно.
– Шелли. “Озимандиас”.
– Я неплохо учился в средней школе.
– Но не уточняете, в какой именно. Безымянно, как всегда. Пора привыкать. А продолжение стиха помните?
Сэвэдж пожал плечами.
– Шелли хорошо понимал меткость слов. Будь он японцем – писал бы, наверное, отменные хокку.
– Телохранитель, цитирующий стихи?
– На самом деле, мисс Стоун, я не совсем телохранитель. Понимаете, я ведь не просто стараюсь кого-то от чего-то уберечь, защитить своим телом.
– Что же вы делаете? Кто вы такой?
– Исполнительный защитник. Организатор. Знаете, ведь Шелли, кроме столь дивно описанного песка, напоминает мне еще и о…
Сэвэдж указал на ступени, по которым они поднимались. Мрамор был изъеден временем, разрушен