Декер заставил себя сдержать чуть не вырвавшийся у него недовольный вздох, но все же несколько секунд не мог подыскать нужных слов. Убийство посла Роббинса явилось дерзким преступлением и заставило чрезвычайно могущественные фигуры в Вашингтоне забыть о своей обычной осторожности и потребовать сделать что-нибудь такое, что так или иначе остановило бы этих монстров. Именно благодаря тайному давлению на начальство Декера МакКиттрик привлек к себе такое большое и благожелательное внимание руководства. Если бы агенты МакКиттрика смогли идентифицировать террориста, ответственного за убийство посла, половина проблемы была бы решена. Вторая половина проблемы состояла в том, что делать с полученной информацией.
– Может быть, они случайно оказались в районе взрыва, – предположил Декер.
Итальянцы не слишком старались сдерживать смех.
Декер почувствовал, что к его горлу подступил комок.
– Вы знаете, где они живут?
– Рената дала мне эту информацию, – вмешался в разговор МакКиттрик. – Но любому ясно, что они не останутся по этим адресам навсегда. – Он взмахнул рукой, желая подчеркнуть важность своих слов. – С ними нужно разобраться как можно скорее.
Еще одно грубое нарушение профессиональных инструкций, с нарастающей (хотя казалось, что дальше уже некуда) тревогой отметил Декер. Контакты никогда не должны знать, что думает резидент. И что МакКиттрик имеет в виду под словом «разобраться»?
– Рената сказала мне, что у них есть любимый клуб, который они частенько посещают, – сказал МакКиттрик. – Если нам удастся накрыть их всех...
6
– Чем, черт возьми, вы тут занимаетесь? – спросил Декер. После окончания встречи он шел рядом с МакКиттриком и был очень сердит.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
Декер напряженно огляделся. Щурясь от яркого света многочисленных фар проезжавших автомобилей, он заметил отходивший в сторону переулок и, схватив МакКиттрика под левую руку, поволок его прочь от оживленной ночной жизни.
– Вы поставили задание под угрозу, – хрипло прошептал Стив, как только они оказались достаточно далеко от пешеходов. – Вы назвали им свое настоящее имя.
Выражение лица МакКиттрика сделалось слегка растерянным, но он ничего не ответил.
– Вы спите с этой женщиной, – продолжал Декер. – Разве ваши инструкторы не объясняли вам, что вы никогда, никогда, никогда не должны вступать в личные отношения со своими контактами?
– Почему вы решили, что я сплю с?..
– По той имитации искусственного дыхания изо рта в рот, которое вы с ней демонстрировали сегодня днем.
– Вы следили за мной?
– Это не составило никакого труда. Вы нарушаете так много правил, что я никак не мог от вас отстать. Судя по запаху алкоголя, я могу предположить, что вы участвовали в их пирушке до моего приезда.
– Я старался сделать так, чтобы они чувствовали себя со мной непринужденно.
– Деньги, – сказал Декер. – Вот что помогает непринужденности в общении с ними. А вовсе не ваша всепобеждающая индивидуальность. Это работа, а не игра в любительском театральном кружке. И что вы подразумевали под словом «разобраться»?
– "Разобраться"? Я не помню, чтобы я говорил...
– На меня это произвело однозначное впечатление: что вы фактически предлагали, причем в присутствии посторонних... – Хотя дело происходило в почти безлюдном переулке и Декер говорил полушепотом, он так и не смог заставить себя произнести слова, которые явились бы обвинением в тяжком должностном преступлении.
– Категорическое отрицание, – сказал МакКиттрик.
– Что?
– А чем плох новый эвфемизм? Раньше говорилось «пресечь с причинением серьезного ущерба». А теперь это называется просто категорическим отрицанием.
– Где, черт возьми, вы слышали?..
– А разве не это цель всей операции? Эти ублюдки будут продолжать убивать, пока кто-то не остановит их навсегда.
Декер резко обернулся и уставился из темноты переулка на пешеходов, сновавших по ярко освещенной улице, как будто боялся, что кто-то может их подслушать.
– Вы в своем уме? Вы говорили все то, что только что сказали мне, кому-нибудь еще?
МакКиттрик ответил не сразу.
– Женщине? – резко спросил Декер. – Вы ведь говорили это женщине?
– Конечно, я же должен был ввести ее в общий курс дела. Как еще я мог убедить их включиться в него?
– Иисус, – пробормотал Декер.
– И все продумано так, что москит носу не подточит. Я изобрел конкурирующую сеть. Они разделаются с первой группой, а потом позвонят в полицию и представятся «Врагами Муссолини».
– Говорите шепотом, черт бы вас побрал!
– Никто не сможет доказать, что мы как-то к этому причастны.
– Женщина может, – ответил Декер.
– Нет. Когда я исчезну, у нее не останется никаких реальных улик.
– Она знает ваше имя.
– Только мое первое имя, – возразил МакКиттрик. – Она любит меня. Она сделает для меня все, что угодно.
– Вы... – Декер наклонился в темноте вплотную к своему спутнику, чтобы не осталось никаких сомнений в том, что только МакКиттрик слышит его яростный шепот. – Слушайте меня внимательно. Правительство Соединенных Штатов не поддерживает бизнес наемных убийц. И не разыскивает террористов, чтобы их убивать. Оно собирает улики и предоставляет их судам, которые принимают решения о соответствующем наказании.
– Да, конечно, так оно и есть. И Израиль никогда не посылал спецгруппу против террористов, которые убили одиннадцать еврейских атлетов в семьдесят втором году на мюнхенских Олимпийских играх.
– То, что сделали израильтяне, не имеет никакого отношения к нам. Кстати, та операция, была прекращена, потому что один из людей, которых они убили, оказался невиновным. Именно поэтому мы не занимаемся убийствами.
– Прекрасно. А теперь вы выслушайте меня, – отчеканил МакКиттрик. – Если мы позволим этим подонкам уйти, потому что у нас кишка тонка, чтобы совершить правильный поступок, мы оба останемся без работы.
– Завтра в полдень.
– Что?
– Идите в свою квартиру и сидите там, – приказал Декер. – Не делайте ничего. Не вступайте в контакт с вашей женщиной. Не выходите за газетами. Не делайте ничего. Я постучу в вашу дверь ровно в полдень. И скажу вам, что наше начальство решило по вашему поводу. На вашем месте я бы начал упаковывать чемоданы.
7
– Да, ничего себе – счастливый сороковой день рождения, – чуть слышно пробормотал Декер. Измученное выражение на лице, которое он видел в зеркале своей ванной, подтверждало, что он очень плохо спал из-за озабоченности ситуацией с МакКиттриком. Головная боль, вызванная сменой часовых поясов и вынужденным долгим пребыванием в прокуренной до синевы комнате, так и не прошла. Пиша, которую он заказал в номер, вернувшись поздно ночью, – феттучини[4] и цыпленок по-марсельски, – тяжелым камнем лежала в желудке. Ему показалось, что к его резким чертам прибавилось еще несколько морщин и вокруг внимательных глаз аквамаринового цвета начала появляться та сеточка морщин, которые частенько называют вороньими лапками. Как будто этого было недостаточно, он отыскал в своих немного отросших волнистых песочного цвета волосах седой волос. Ругаясь себе под нос, Декер выдернул его.
Субботнее утро. Начало уик-энда для большинства людей, думал Декер, но только не для людей моей профессии. Он не мог даже припомнить, когда в последний раз испытывал ощущение досуга, которое ассоциировалось у него с уик-эндом. Как ему показалось без всякой