– Я, признаться, не собирался впутывать вас в это, – сказал он, когда я зашел к нему во второй раз. – Во-первых, вы заработали право на отдых, во-вторых, это работа, к которой вы не очень подготовлены. Вы сами признали, что это не ваша зона. Вы плохо знаете регион, а Монах отлично запомнил вашу внешность. Тем не менее может случиться так, что неблагоприятные обстоятельства станут работать на нас. Так или иначе, если Монах и увидит вас в аэропорту в Гонолулу, а это вполне вероятно, то он ни за что не поверит, что вы прибыли исключительно отдохнуть и развеяться. Поэтому, если вы по-прежнему настаиваете на том, чтобы провести отпуск именно на Гавайях, для вашей личной безопасности вам следует кое-что знать.
Не помню, чтобы я настаивал на Гавайях. Кажется, я только сказал, что не намерен менять планы из-за одного человека. Конечно, если бы об этом попросил меня Мак, я бы не смог ему отказать, но он как раз и не подумал этого сделать. Он предпочел поймать меня на слове, а это лишило меня шансов на отступление. Что ж, так мне и надо. Мне не следовало делать столь опрометчивых заявлений в этом кабинете. Я думал об этом, слушая факты, которыми он потчевал меня. Они касались Монаха и мало меня удивили. В конце концов, я неплохо успел изучить этого типа – как-никак, с ним вместе я рисковал жизнью, а потом и сам чуть не убил его.
– Когда агент меняет окраску, возникают неприятности, – говорил Мак. – Особенно если речь идет о таком агенте, как Монах. Он считает, что законы и правила писаны не для него. Что ж, по роду деятельности он всю жизнь нарушал их.
– Нам известно, что он затеял? – спросил я.
– У нас есть убедительные свидетельства того, что он поддерживает контакты с Пекином, – сказал Мак.
– Это ни о чем не говорит, сэр, – возразил я. – Например, я несколько раз вступал в контакт с Москвой. Порой приходится создавать впечатление, что тебя легко купить. У него может найтись неплохое объяснение.
– Ваше чувство справедливости, Эрик, просто похвально, – сухо отозвался Мак, – особенно учитывая ваше невысокое мнение об этом человеке, которое, кстати сказать, возможно, следовало бы подкрепить большим числом аргументов, когда вы его письменно выражали.
– Я по-прежнему считаю, что он мерзавец, и притом весьма опасный мерзавец. Я бы с удовольствием пристрелил его или разрезал на кусочки и скормил их акулам, если у них там имеются акулы. Но я не готов называть человека предателем без достаточных оснований.
– Это доказано, – сказал Мак. – Монах продался. Мы все проверили. Детали вас не должны касаться, но смею уверить, это установленный факт.
Я не люблю фактов, которые мне предлагают считать установленными, а также детали, которые меня не должны касаться, но мне ничего не оставалось, как сказать:
– Да, сэр.
– Что касается вашего первого вопроса, то ответ отрицательный. Нет, мы не знаем, что именно он затеял. Разумеется, нам надо выяснить это, прежде чем приступать к решительным действиям. Но что бы он ни решил провернуть под опекой китайских коммунистов, этому должен быть положен конец. Это не менее важно, чем разобраться с самим Монахом. Вы меня понимаете?
– Да, сэр. Кто этим от нас занимается?
– Пока только один человек, действующий снаружи под именем Бернард Нагуки. Если ему представится случай связаться с вами, он скажет, что на островах очень мало морских птиц, на что вы ответите: это так, зато всех прочих хоть отбавляй.
Интересно, что за мудрец придумал такой текст и как мне отличить секретного агента от орнитолога. Но вслух я произнес:
– Вы сказали, что Нагуки работает снаружи. А как насчет изнутри? Есть у нас там кто-нибудь? Мак поколебался, потом сказал:
– В общем-то да. Пока мы не наберем достаточно фактов, чтобы принять решительные меры, Нагуки будет выполнять отвлекающие маневры, как, собственно, и вы. Нам ни к чему давать повод Монаху заподозрить утечку информации из его организации. Но только, пожалуйста, забудьте об этом, Эрик. Как вы сами понимаете, ситуация деликатная, и внутреннему агенту была обещана полная свобода действий. И еще абсолютная анонимность. Я дал слово, что о его существовании не будет знать никто. В противном случае сотрудничество не состоялось бы.
Я покривился и произнес:
– Люблю я этих стукачей, которые хотят оказаться в стане победителей, не рискуя ничем.
– Я дал слово, Эрик, – спокойно напомнил Мак. Он одарил меня редкой и холодной улыбкой.
– Зато вы не давали слова, не так ли? Поэтому все, что вы узнаете из независимых источников, а также то, как вы поступите с полученной информацией, не имеет ко мне никакого отношения.
Мы поглядели друг на друга, и я сказал:
– Да, сэр. Это отчасти проясняет ситуацию.
– В теории на связь с вами выйдут лишь в случае необходимости. Как только мне удастся вступить в контакт с источником, я передам, что вы едете. Процедура идентификации – как условлено.
Я кивнул.
– Судя по вашим словам, Монах не знает, что его продали, но имеет ли он представление о том, что мы вышли на его след, даже если ему неизвестно, как это могло случиться?
– Боюсь, он начал это подозревать. Потому-то я и велел Нагуки отправляться туда и сразу заявить о своем присутствии. Создать впечатление, что именно он раскопал инкриминирующие факты.
– Жестоко по отношению к Нагуки, – заметил я. – Монах может быть безжалостным.
– Именно, – ровным тоном произнес Мак. – Вот поэтому я и ввожу вас в курс дела. С тем, чтобы вы могли заменить Нагуки, если с ним что-то случится. Вам понятно?
Я подумал: а кого же он наметил на мое место, если что-то случится со мной, но вслух я сказал:
– Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
Мой сарказм – если это можно считать сарказмом – не произвел на Мака ни малейшего эффекта. Как ни в чем не бывало он продолжал:
– Вы, надеюсь, понимаете, что официально Монах – старший оперативник, которому мы всецело доверяем. Собственно, чем больше я размышляю над проблемой, тем больше склоняюсь к мысли о том, что если кто и должен находиться под подозрением, так это вы.
Мне пришлось сделать над собой небольшое, но все-таки усилие, чтобы не порадовать его выражением замешательства на моем лице.
– Под подозрением в чем, сэр?
– Излишняя болтливость и слишком вольное поведение. Как результат, временное отстранение от работы и нахождение под наблюдением. Да, пожалуй, это должно сработать. Монах терпеть вас не может и потому скорее всего поверит, что