Теперь же, когда нам удалось выйти на искомую цель, или во всяком случае этого можно было вскорости ожидать, мне предлагалось послоняться в окрестностях, изображая из себя супершпиона, дабы узнать, за какой надобностью он здесь появился, и лишь потом заняться им непосредственно. Все равно, что идти по пятам за тигром-людоедом со строгим наказом в точности выяснить, какого именно туземца большая кошка намечает в качестве следующей жертвы, и только потом стрелять. Иными словами, на самом деле никто не испытывал ни малейших сомнений, зачем Павел Минск – также известный как Пауль Минский или Павло Меншеский или просто Минск – направляется в Нассау, если его действительно потянуло в эти края. За пределами собственной страны Минск путешествовал с единственной целью. Оставалось лишь ответить на вопрос: кто?
Меня так и подмывало поинтересоваться у Мака, почему высокопоставленные господа, которые так отчаянно нуждаются в информации, не расщедрились для этой цели на парочку своих гениальных разведчиков. В конце концов, поиск ответов на вопросы скорее их, чей моя специальность. Пусть выясняют все, что им вздумается, а потом приглашают меня. Я не задал этот вопрос только потому, что и так знал ответ. Всевозможные шпионские организации и так распростились с немалым количеством своих разведчиков и контрразведчиков. И все благодаря Минску. Он охотился на них не менее успешно, чем мангуст охотится на гадюк. Вовлеченные в эту историю бюро и департаменты утратили всякое желание рисковать еще кем-либо из своих ценных, натренированных парней и девушек в столь опасном соседстве. И выбор пал на меня.
– Да, сэр, – угрюмо сказал я. – Отель "Бритиш Келоуниэл". Да, сэр.
– Подробности ты узнаешь сегодня за ужином, – продолжал Мак. – Во время назначенной тебе встречи.
– Да, сэр.
– Не слышу в твоем голосе радости, Эрик. Я-то думал, ты успел устать от безделья и обрадуешься любой работе.
Тоже мне шутник. Но вслух я сказал только:
– Это в некотором роде зависит от работы, сэр.
– Если ты считаешь, что Минск тебе не по зубам...
– Идите к черту, сэр. Вы прекрасно знаете, что наши с ним шансы, по любым критериям, примерно равны. Мы оба профессионалы, специализируемся в одной области, и, с вашего позволения, неплохие профессионалы. Это означает игру пятьдесят на пятьдесят. Или возможность такой игры. Но если мне предлагается в течение пары дней околачиваться вокруг него, изображая из себя человека-невидимку, прежде чем приступить к делу, его шансы значительно возрастают.
– Знаю. И мне это не по душе. Но таковы приказы. Ты можешь отказаться.
– И тогда вы отправите туда какого-нибудь другого беднягу проделать ту же работу с теми же дурацкими оговорками, возможно, Лауру, а я буду винить себя за его или ее смерть. Нет, спасибо.
– Кстати, именно о Лауре я и подумывал в качестве альтернативы, – спокойно заметил Мак. – Она вскорости должна вернуться в страну.
– Не сомневаюсь. Будь жива моя мать, вы бы и о ней вспомнили.
За долгие годы совместной работы я успел привыкнуть к этой игре. Мак начал ее, он же ее и закончил, сказав:
– Итак, Эрик, отель "Бритиш Келоуниэл". Где и как найти наших местных людей, ты знаешь. Насколько нам известно – а за точность информации я не ручаюсь – Минск появится послезавтра. Можешь использовать время для ознакомления с городом. По-моему, ты там еще не бывал. И не забывай, нам не хотелось бы международных осложнений. Осмотрительность обязательна.
– Да, сэр. Обязательна. Разрешите вопрос, сэр?
– Да, Эрик?
– Мне его остановить или нет?
– Что ты имеешь в виду?
– Вы знаете, что я имею в виду, – сказал я. Иногда, даже имея дело с Маком, нельзя забывать, что все бюрократы одним миром мазаны, и их приходится припирать к стенке. – Я должен сделать свое дело до или после того, как он сделает свое?
– Ты считаешь, что его визит на Багамы преследует деловые цели?
– Насколько нам известно, это единственное, что могло заставить его вылезти из своей московской норы. – Мак поколебался. Потом сказал:
– Мне кажется, по большому счету было бы неплохо, если бы мистера Минска постигла неудача в его пос-г леднем деле. Однако принципиального значения это не имеет. К счастью, у нас нет точных указаний на этот счет, а мы не гуманисты из армии спасения. Оставляю вопрос на твое рассмотрение.
– Да, сэр.
Я повесил трубку и тут вспомнил, что забыл его кое о чем спросить. Раньше я просил его навести справки об Уильяме Д. Хазелтайне, техасском магнате, которому так хотелось отправить меня порыбачить в Уолкерз Кей. Увы, мы занимаемся скверным, опасным ремеслом в скверном опасном мире, и когда хороший знакомый от всего сердца угощает тебя шоколадным батончиком, опытного агента первым делом тянет проверить его на наличие цианистого калия. Не исключено, что Большой Билл и в самом деле был тем, кем казался – богатым tejano[1], который любит оплачивать свои долги, но не исключено и другое. Хотя, если бы наши люди наткнулись на что-нибудь интересное, Мак и сам бы мне сказал.
А может и нет. По странному стечению обстоятельств я оказался под рукой на Багамах, где никогда не бывал раньше, как раз в тот момент, когда мистер Павел Минск сам или с чьей-то легкой руки вздумал посетить Нассау. Я не слишком верю в подобные совпадения. И потому предупредил себя, что обычной осмотрительности, которую естественно проявлять имея дело с высококлассным коллегой-профессионалом, тут может оказаться недостаточно. Не исключено, что на этом зарубежном острове у самого побережья Флориды затевается большая таинственная игра, а гениальные стратеги в Вашингтоне и где-то еще хладнокровно выставляют нас с Минском на исходные позиции подобно фигурам на шахматной доске.
На данном этапе игры, если это и в самом деле была игра, все они наверняка чувствуют себя ужасно умными, в строжайшей тайне подготавливая беспроигрышные, на их взгляд, секретные гамбиты. Чуть погодя, после нескольких неожиданных ходов с обеих сторон, фигуры на доске безнадежно перемешаются. И тогда оставшимся пешкам придется самостоятельно додумывать, какую партию предполагалось разыграть, и действовать сообразно с обстоятельствами, благоразумно пропуская мимо ушей испуганные окрики дезориентированного и взволнованного начальства, которое не имеет ни малейшего представления о происходящем, сидя в своих уютных кабинетах за тысячи миль отсюда.
Вы только не подумайте, что Мак и в самом деле способен сильно волноваться. Нет, столь человеческие эмоции не