Мак откашлялся и продолжил:
– Неужто позабыл? Сара вот по сей день помнит. Я машинально кивнул, упустив из виду, что Мак едва ли способен узреть подобный немой ответ, ежели разговаривает из Вашингтона, округ Колумбия.
– Да, сэр. Теперь – конечно... Крупная, довольно приглядная с фотографической точки зрения девица. В прежние времена звалась, кажется... Мэри Джейн Четэм... Точно. Жена Роджера Четэма. Кодовое имя, сэр, вы упомянули тогда лишь единожды, перед рукопашной; вот и позабылось почти напрочь.
– Сумеешь узнать ее в лицо?
– Думается, да. Серые глаза, каштановые волосы, упругая походка. Ростом Сара едва ли не с меня самого... Подобно большинству излишне высоких женщин, чертовски застенчива.
Я ухмыльнулся:
– Узнаю, не сомневайтесь. Только Сара, меня увидев, уличное движение остановить может...
– Не понимаю?.. – удивленно протянул Мак.
– Вспыхивает голубушка от стыда – как маков цвет. А, повстречав человека... м-м-м... лицезревшего ее в костюме праматери Евы, наверняка смутится донельзя.
– Я удостоверился, что мы ведем речь об одном и том же агенте, что случайная ошибка исключена, – промолвил Мак. – Но последние сведения, Эрик, не значатся в Сарином личном деле.
– Так сделайте соответствующую отметку – и делу конец...
– Неостроумно, – сказал Мак совершенно сухим голосом.
– Она страшно стеснялась раздеваться при обыске. Первая женщина-разведчица на моей памяти, умудрившаяся по окончании ваших курсов сохранить и уберечь целомудренную скромность. У Сары – прекрасные профессиональные свойства, но этот недостаток надо изживать. Серьезный недостаток, сэр... А что, бывшая госпожа Четэм угодила в передрягу?
– Можно выразиться и так. Не повезло ей. Населенный пункт Хуарес, Мексика, за рекой, прямо напротив прибрежного американского города Эль-Пасо. Пока не поздно, Сару следует вызволить. А посему вам надлежит...
Что именно, когда и как надлежит. Мак изложил подробно и понятно.
– Да, сэр, – ответил я. – Разрешите вопрос?
– Да, Эрик? – отозвался Мак, повторяя мое кодовое имя с интонацией не совсем довольной. Мак убежден: его разъяснения всеобъемлющи, дополнительно распространяться незачем и вопросы может задавать лишь неисправимый тугодум.
– Предположим, Сара не захочет возвращаться? Мак замолчал надолго – и столь основательно, что слыхать было, как поет в телефонных проводах электрический ток, бегущий через горные цепи, равнины, холмы, новые горные цепи, новые равнины – до самого восточного побережья. Затем зазвучал сдавленный, раздраженный голос:
– Это предположение неосновательно. Убежден: если Сара увидит вас, ни малейших сложностей не возникнет.
– Да, сэр. Но вот беда: вы не уверены даже, пожелает ли девица приметить меня, когда объявлюсь... "помеченным". По вашим же словам, придется опознавать Сару самому. Идти с гвоздикой в петлице, быть наготове, глазеть по сторонам – и не рассчитывать, что мне бросятся на шею, дабы восторженно расцеловать избавителя. По меньшей мере, странно.
– Перестань умничать, Эрик, – холодно возразил Мак. – Тебе изложено все, подлежащее разглашению. И добавлять, между прочим, нечего.
– Безусловно, сэр, вам судить и легче, и лучше. Но все-таки, я не получил ответа.
– Получай: Сару надо вернуть. В Америку. Она здесь нужна. И очень.
– В каком виде?
Я бываю настойчив до навязчивости. Но и Мак бывает упрямей, чем целая упряжка ослов, ежели не хочет отдавать открытым текстом неприятный и недвусмысленный приказ убрать собственного проштрафившегося агента.
А мне требовался приказ недвусмысленный.
– В каком виде вам нужна Сара? Живой и невредимой? Или помиритесь на помятой и потрепанной? Или удовольствуетесь охладелым трупом?
Мак замялся.
– М-м-м... Будем надеяться, до последнего не дойдет.
– А вдруг?
За две тысячи миль от Альбукерке послышался протяжный, глубокий вздох.
– Доставь Сару а Соединенные Штаты, – сказал Мак. – До свиданья, Эрик.
Глава 2
Комната моя в отеле "Paso del Norte" имела странный вид, присущий всем гостиничным номерам, куда ванные помещения встраивали, впихивали, втискивали много лет спустя после того, как само здание было достроено сообразно первоначальному плану. Я оделил мальчика-рассыльного чаевыми, замкнул дверь и уселся, дабы распечатать конверт, адресованный покорному слуге и оставленный внизу, на столике у портье.
Выяснилось, что конверт содержит официальную и пространную докладную записку: четвертую и, видимо, последнюю по счету. Прислало доклад некое заведение, именовавшее себя "Частный сыск, Инкорпорейтед". В записке излагались последние эволюции особы, известной в качестве Лилы Мартинес. Поименованную особу теперь надлежало неопровержимо отождествлять с некоей Мэри Джейн Хелм (супруга мистера Мэттью Л. Хелма), урожденной Мэри Джейн Спрингер.
Доклад составили по моей же просьбе. Личной, разумеется.
Предмет упомянутой записки, по всей видимости, обретался и обитал в мексиканском городе Хуаресе, где зарабатывал на жизнь работой в местечке, прозываемом "Клуб Чихуахуа".
Заканчивался доклад примечанием, которое говорило, что я держу в руках подробные и собранные воедино сведения, уже переданные по телефону вкратце. Сообщали также, что "Частный сыск, Инкорпорейтед" благодарит за доверие и за полученный накануне исправно и заботливо подписанный к оплате чек.
"Частный сыск" надеялся: я останусь доволен их работой, в случае нужды обращусь именно к ним и стану рекомендовать несравненные услуги бюро всем и каждому из друзей, знакомых и родственников, оказавшихся в похожем затруднении.
Заодно детективы напоминали: деятельность "Частного сыска" отнюдь не ограничивается розыском исчезнувших людей, но включает промышленные и бракоразводные расследования.
Подписано: П. Ле-Бейрон, руководитель агентства.
Я насупился, вернул записку обратно в конверт, а конверт швырнул прямиком в саквояж, – поверх вещей, дабы недолго искать потребовалось. Хорошо было, разумеется, получить немного добавочных сведений, однако письмецо могло и дополнительную службу сослужить – состряпать мой "публичный образ", ежели кто-нибудь пожелает сунуть нос куда не следует, пошарить где не просят.
Почистившись и приведя себя в порядок, я спустился по гостиничной лестнице, но пикап оставил стоять в гараже, а сам уплатил шестьдесят центов первому же таксисту и велел ехать к международной переправе.
Еще за два цента М. Хелму, эсквайру, дозволили пересечь мост через Рио-Гранде и очутиться в пределах Мексики.
Речное ложе почти высохло. В мелких лужицах под мостом худущие смуглые мальчишки вели обычные свои нескончаемые, непонятные для чужеземцев игры.
Достигнув южной оконечности моста, я сделал еще один шаг – и ступил на иностранную почву. Мексиканцы любят пылко и долго втолковывать: Хуарес – не Мексика, ибо любой пограничный город – вообще ни рыба ни мясо; но должен заметить: Хуарес – и не Соединенные Штаты. Даже учитывая, что Авенида Хуарес – Проспект Хуареса, – убегающий прямо к югу от моста, отдаленно смахивает на дешевую нью-йоркскую улочку.
Я отмахнулся от подскочившего покупателя порнографических открыток. Обогнул и миновал полдюжины таксистов, услужливо распахивавших автомобильные дверцы и предлагавших отвезти куда заблагорассудится, но лучше всего – в заведение тетушки Марии, которое, как уверяли водители, буквально кишит сеньоритами вашей мечты... А если вам не нравятся девушки, предлагаем великолепную замену! Множество чудесных