— Ну как все прошло?
— Хреново, Оля. Хреново. — Мрачности моего голоса могли позавидовать горгульи на парапете известного собора. — Где-то ты просчиталась с сегодняшним днем.
— Исключено, — категорически отвергла этот вариант Ольга, и я почувствовала закипающую внутри злость.
— Исключено? Когда я приехала, в его кабинете сидел мерзкий мужик, которого уже приняли на мою должность! — Сигарета, крепко сжатая пальцами, не выдержала напора и сломалась, осыпаясь крошками табака вниз, а я, сделав резкую затяжку, не целясь швырнула ее в стоящую поблизости урну.
— Что ты куришь? — В голосе подруги появились странные железные нотки, которыми она взбесила меня еще больше. С каких это пор я должна была перед ней отчитываться? С чего вдруг я вообще поверила во всю эту мистическую чушь про совпадение звезд и энергий, ждала сегодняшнего дня, вместо того, чтобы отнести готовый еще в начале недели план на стол начальника и получить вожделенное повышение?
— Кровь девственниц, настоянную на рогах черного козла! — рявкнула я в трубку и сбросила вызов, едва подавив желание швырнуть телефон на выложенное мрамором крыльцо.
Меня трясло. От обиды, от злости, от упущенных возможностей. Дождавшись такси, я закинула сумку на заднее сидение и рухнула рядом, закрывая глаза и откидывая голову.
— Плохой день?..
— Везите молча, — обрубила я желание таксиста поговорить, даже не удосужившись посмотреть, кто меня везет.
Машина тронулась, и я, приоткрыв глаза, безучастно смотрела в окно на проплывающий мимо городской пейзаж. Внезапно нахлынувшая апатия поглотила все бушевавшие во мне эмоции, словно бы оставив без сил. Телефон в руке завибрировал, высвечивая номер подруги. Помедлив, я все же ответила.
— Эва, пожалуйста, выслушай меня, а еще лучше — приедь ко мне. Только не злись! — Голос Ольги звучал обеспокоенно и умоляюще, и я, вздохнув, буркнула в телефон, что еду. Она всегда называла меня только Эвой, с самого первого момента нашего знакомства, отвергая Элю и все производные от моего имени.
Подняв взгляд на таксиста, я несколько мгновений изучала его, а потом, все так же не желая общаться, просто поменяла в приложении точку назначения. Пиликнувший на приборной панели телефон высветил обновленный адрес, мужчина, посмотрев в него, молча развернул машину, выбирая новый маршрут.
Уже поджав ноги в любимом кресле в квартире Оли, я, вдыхая мягкий аромат жасминового чая с кардамоновой ноткой и нежась в ласковом полумраке комнаты, думала, что очень зря сорвалась на подругу. Сама Оля, сидя напротив в чем-то излюбленно-рабочем, напоминающем древнегреческий костюм, сложила ноги на кофейный столик, демонстрируя в разрезе юбки сложную, уходящую куда-то выше, на бедро татуировку в мифологическом стиле, курила свою сигарету и очень пристально смотрела то на меня, то в огонь небольшой жаровни, стоящей рядом с ее ступнями.
Отхлебнув чая, я вздохнула, прерывая повисшую тишину, и подруга, вопросительно посмотрев на меня, тут же ответила:
— Да, я все еще вижу этот день таким, каким сказала тебе. Удачным, поворотным для судьбы, твоей отправной точкой в новую жизнь.
Встав, подруга беспокойно заходила по комнате: от занавешенного тяжелыми изумрудными шторами большого окна, до светло-бежевой стены, что всегда напоминала мне песок на далеком и теплом пляже. Я пила чай и наблюдала за ее перемещениями и за тем, как она все больше и больше раздражается, запускает пальцы в длинные, почти до щиколоток, волосы и массирует голову, словно пытаясь избавиться от мигрени. Наконец Оля остановилась, резко обернулась ко мне, и я почувствовала некоторую оторопь: будучи вполне в своем уме и памяти, я могла бы с уверенностью сказать, что у моей подруги светились глаза!
— Ол-ля-а?.. — я выставила вперед недопитую кружку с чаем, словно бы она могла меня защитить. — Ты себе линзы купила флуоресцентные, для впечатлительных клиентов?
— Что? А, не важно! Где та дрянь, которую ты курила? Она еще при тебе? — Я кивнула и, сунув руку в сумочку, сразу нащупала портсигар и протянула его Оле. Выхватив его, она одним движением пальца откинула тугую крышку, скривилась, словно увидела что-то омерзительное, распахнула шторы, открыла окно и вытряхнула через него все содержимое.
— Какая мерзость! — Закрыв окно и оставив шторы незадернутыми, подруга вернула мне портсигар, а после — подошла к стоящему рядом с окном мраморному столику, заставленному стеклянными банками разной прозрачности. Уверенно открыв одну из них, она вытащила веточку какого-то растения и, кинув ее в жаровню, удовлетворенно кивнула. Я молчала, настороженно наблюдая за подругой. Свечения радужки я больше не замечала, а на глазах успокаивающаяся Оля снова устроилась в кресле напротив меня, перекинув волосы через плечо, и закурила.
— Чего ты там про глаза говорила? — наконец спросила она, вопросительно прищурившись на меня через молочный дымок, исходивший от кадильницы и смешивающийся с дымом ее сигареты.
— А, да мне показалось, что светятся. — Я нервно хихикнула и уткнулась в чашку с чаем.
— Ты же не веришь во всю эту мистификацию, — передразнила меня подруга и рассмеялась, а потом ткнула пальцем мне за спину. — За твоей спиной на стене зеркало, за моей спиной — источник света, а на мне — линзы. Светоотражающие, заказала у одного умельца за бешеные бабки и, судя по всему, не зря, раз уж даже ты прониклась. Зеркало отражает свет мне на лицо, если я сижу ровно и смотрю прямо в него. А линзы отражают его обратно.
— Круто, — кивнула я, подумывая, как бы у подруги тут кто не отправился в мир иной, узрев, как очи «провидицы» вдруг начинают светиться. Хотя, наверняка, смысл в этом всем есть, уж Оля отлично понимает, когда нужно нагнать таинственности и «магии», раз зарабатывает своими пророчествами много лет.
— А сигареты зачем выкинула? — спросила я наконец, допив чай и чувствуя, что окончательно успокоилась и обрела столь необходимое душевное равновесие.
— У меня такие бывший муж курил, ненавижу этот запах, за километр его чувствую. — Оля вздохнула, а я сочувствующе покивала головой. Олиного мужа я не застала, но судя по тем коротким и емким характеристикам, которые я услышала о нем за годы нашей дружбы, он был тем еще засранцем и конченым эгоистом. Как угораздило Ольгу связаться с таким человеком, я не особо понимала, а сама она лишь ответила широко известной фразой про любовь и козла.
— Слушай, а давай закажем ужин? Есть хочу — не могу! Заодно, может быть, придет мне что-то дельное насчет всей этой ситуации с твоим «хмырем».
Я снова кивнула.
Следующие пару часов мы болтали ни о