«Интересно, как целовался Фалько?» — мысль мелькнула в моей голове вместе с образом несостоявшегося жениха, правую ладонь обожгло внезапно сильно, отчего я, вздрогнув, распахнула глаза с коротким и тихим вскриком и увидела, как лицо Альвина пошло рябью, «потекло», будто смазанные масляные краски, и начало приобретать черты графа Оташского!
Вопль, который я издала, наверняка слышал весь лагерь, я дернулась прочь и вдруг почувствовала, что почему-то падаю, а после — очнулась на земляном полу, около своей кровати. Я прижалась к ней спиной и смотрела на странное бесформенное существо, рябящее и будто пузырящееся всей своей поверхностью, что тянуло ко мне мерзкие щупальца, беспорядочно усыпанные склизкими присосками, замерев в каких-то милиметрах от моего тела, что его явно не интересовало. Его интересовала Ато, запас которой, благодаря Светозарной, был у меня весьма велик, но все же не безграничен, и я явственно ощущала, как он стремительно уменьшался с каждой секундой.
Знак на руке полыхал неудержимым белым огнем, я слышала, как за тканевыми стенками шатра раздается вполне недвусмысленный шум, и, понимая, что сейчас ко мне ворвутся все, кто только сможет, с трудом отвела взгляд от омерзительной твари, нашла более-менее приличную лазейку между его щупальцами и, собравшись с духом, выполнила самый идеальный прыжок с кувырком, какой только делала в своей жизни. Харакаш мог бы мной гордиться!
Вцепившись в спасительно близкую рукоять своего меча, я, не поднимаясь с колен, развернулась и наотмашь рубанула по метнувшимся ко мне щупальцам, уже видя, как в шатер врываются Харакаш и Альвин. Настоящий Альвин!
Мастер меча, перехватив свой клинок, коснулся его кромки пальцем, разрезая его, и окровавленным уже лезвием кромсанул тварь, пока я, пытаясь унять бешеный стук сердца, поднималась с земли, крепко сжимая в правой руке меч, а левой опираясь на поданную моим телохранителем руку. Потом, осознав, кто мне помогает, как я сейчас выгляжу и насколько же я феерическая дура, отстранилась от Альвина, одновременно разворачивая его за плечи лицом ко входу — чтобы в случае чего спрятаться за ним от снующего перед палаткой офицерья и спрятать голые ноги, весьма бесстыже по местным меркам торчащие из-под рубахи, длиной доходящей лишь до середины бедра.
Когда страсти немного улеглись, а изрубленная на куски тварь осыпалась белым пеплом (в голове я поставила жирную пометку — не забыть спросить у Харакаша, что у него за кровь такая, ядовитая), мастер меча громко оповестил всех, что беспокоиться уже не о чем, разогнал офицеров, выдал мне одеяло для того, чтобы я в него завернулась, и выпроводил из шатра Альвина. Запалив масляную лампу, островитянин оглядел мою все еще нервно дергающуюся от пережитого персону, глубоко вздохнул, сев на второй мой походный сундук, не занятый доспехами, достал из-под пончо фляжку и протянул ее мне. В той оказалось даже не вино — какая-то крепкая травяная настойка, от одного глотка которой показалось, что внутри меня загорелось маленькое солнце. Не рискнув пить больше, я вернула флягу мастеру меча.
— Ты неплохо справилась. — Расщедрившийся на похвалу Харакаш вызвал у меня новые танцы лицевого нерва, отчего правый глаз отчаянно задергался. Наставник, оценив нервный тик, хмыкнул.
Некоторое время мы сидели в тишине, потом я почувствовала, что меня немного отпустило от всего произошедшего и покосилась на островитянина, что рассматривал пепел на земляном полу.
— Почему твоя кровь… — начала было я, но Харакаш выразительно скривился и возвел очи куда-то к потолку, перебивая меня.
— Больше мне интересно, почему ты кричала: уларь'маор вызывает исключительно приятные видения, ему нужны самые сильные положительные эмоции. Не хочешь рассказать мне, что случилось? — Почти бесцветные глаза мастера меча с интересом уставились на меня. Я натянула одеяла до самых ушей, чувствуя, что неизбежно краснею, и буркнула куда-то себе в коленки, что не хочу. — Хм… ну хорошо. Жаль, что магистр не дал тебе никакой артефакт, чтобы ты могла чувствовать этих тварей, — скрестив руки на груди, мой собеседник окинул взглядом шатер, остановившись на мече, что я прислонила к краю кровати рядом с собой, чуть воткнув кончиком в землю.
— Он хотел, но после того, как это, — я покрутила правой ладонью в воздухе, — стало реагировать на тварей из Грани, в нем отпал смысл.
Хакараш поджал губы, оглядел меня и кокон из одеяла, в который я завернулась, вопросительно поиграл бровями, но я молчала, как партизан на допросе, не собираясь признаваться в причинах, по которым игнорировала предупреждения «пламени» на руке.
— Ладно, — наконец сдался мастер меча, — видимо, что-то пошло не так. Постарайся поспать еще немного, принцесса. Завтрашний день будет таким же, как все предыдущие.
«Угу, значит, никаких послаблений в связи с форс-мажорными ситуациями не предвидится. Очевидно, для тебя уважительной причиной пропустить тренировку является только смерть, и то я до конца в этом не уверена. — Проводив взглядом выходящего из моего шатра Харкаша, я представила, как он стоит над моим бренным телом и требует, чтоб Ее Высочество прекратила симулировать и немедленно отправлялась на пробежку. — А ведь с него станется, и ведь встану и пойду…»
Остатки сна были беспокойными, я часто просыпалась, нащупывая ладонью рукоять меча — ее легкая прохлада, казалось, всего на десяток градусов ниже температуры моей руки, успокаивала. Мне было мучительно стыдно перед самой собой и перед Альвином, хоть последний ничего даже не подозревал. Я прокручивала в голове все те немногие разговоры с ним, в том числе и об его отношениях с Деллой, и не могла понять, что же на меня нашло, что я решила, будто мой телохранитель, человек стойких моральных принципов и имеющий честь и гордость, пойдет ночью к дочери короля с амурными целями?
Натянув одеяло до самой макушки, я крепко зажмурилась, а потом сделала поочередно пять-шесть глубоких и медленных вдохов-выдохов. Постепенно тревожные мысли отступили, голова моя снова отяжелела, и я погрузилась в сон.
Утро принцесс в романах начинается обычно со служанки, которая раздвигает шторы, впуская лучи солнца в комнату, приносит теплую воду для умывания и свежеиспеченные круассаны. Мое утро вот уже четвертый день подряд начинается именно таким образом, разве что распахивают не шторы, а полог шатра, и то — на время, и будит меня не личная служанка, а вредный лысый воин-островитянин, принося мне вместе с холодной водой для умывания целое нихуя…
— Если ты хочешь завтракать не в седле, советую поторопиться. — Пока я