— Понял, продумаю. — По-военному чётко ответил ей дядя Коля. — Лизавета!
Дождавшись её появления, хозяин произнёс буднично, но с достоинством:
— Подавай горячее.
В роли горячего очень убедительно выступил жареный гусь. Лерка бросила на меня уничижительный взгляд и предложила Батлеру самому порезать его, гуся, в смысле. Ну, да. Я же и курицу правильно порезать не смог, а тут целый гусь.
Товарищ майор непринуждённо расчленил важную птицу высокого полёта, Лерка умилительно вежливо попросила себе кусочек грудки, ну, и за меня тоже словечко замолвила. То есть, чтобы дядя Коля и мне такой же положил. Дядя Коля, не моргнув глазом, выполнил обе просьбы.
Под «дичь» хозяин разлил ещё по одной. Закусив, мы приступили к следующему раунду переговоров.
— Николай Михайлович, — вкрадчиво начала Лерка. — Нам просто необходимо обсудить один безумно важный вопрос.
— Какой же, Валерия Константиновна?
— Гешефт. — Мягко произнесла сестра.
Николай Михайлович приподняв брови, переспросил:
— Что простите?
— Что мы с братом будем с этого иметь кроме личной благодарности господина Горбунова?
Господин Горбунов всё прекрасно понял, но, походу, просто не смог удержаться от ехидного уточнения:
— Правильно ли я понимаю, что личной благодарности одного Горбунова не хватит?
— Ну, в общем, хотелось бы ещё что-нибудь. — Мягко намекнула Лерка.
— Могу присовокупить к своей ещё и личную благодарность вахмистра Шемякина, подпоручика Банакера, поручика Волкова, надпоручика Инжеватова, капитана Алексеева, секунд-майора Мохова, полуполковника Латышева. Ну, и если всего этого не достанет, то и личную благодарность князя Тихонравова. — Испытующе глядя на Лерку, дядя Коля перечислил всех, кто будет нам лично благодарен.
Сестрица стоически выдержала удар и не преминула нанести свой:
— Простите, или я прослушала… Или Вы действительно не упомянули среди этих достойных господ порутчика Ржевского?
Да. Классно прикололась! Батлер аж в лице переменился, до этого весь подтянутый бравый старший майор как-то сник, что ли… Горящие глаза потухли, спина ссутулилась.
— Уж даже и не знаю, стоило ли, — промолвил он, наконец. — Ну, раз уж Вы с ним знакомы… можно и его. Хотя ему-то, наверное, и вовсе не в коня корм…
Я посмотрел на Лерку. Ну, вот как так? Ведь пальцем в небо, а поди ж ты! Попала!
На её мордашке ни один мускулишка не дрогнул, и она, ничуть не смутившись, поинтересовалась:
— Чего так? Пьяница и дебошир почище Синицына?
— Кто??? Ржевский???!!! — Горбунов только что не подпрыгнул от удивления.
— Или он у вас бабник, каких мало?
— Да помилуйте, Валерия Константиновна! Какой же Ржевский… А-а-а! — и он сокрушённо рукой махнул.
Он нервничал, ёрзая на стуле, несколько раз порывался что-то сказать, но видимо не находил слов.
Потом решительно налил себе полную рюмку, и залпом осушив её, шумно выдохнул.
— Рже-е-евски-ий! Па-ару-учи-ик! Мать его… — с нескрываемым презрением процедил Батлер. — Да как его вообще… Не ступить не молвить не умеет! Не офицер, а сплошное недоразумение! Огородное пугало и то больше на военного похоже!
— Что, всё так плохо? — удивилась Лерка.
— Да если б не эта… как её… БАЛИСТИКА!!! Так и списали б давно к чёртовой матери! Посмешище!!!
Товарищ майор поручика явно недолюбливал. Хлопнув ещё разок, он смягчился и уже почти спокойно спросил:
— Да когда ж Вы, господа, это чучело встретить-то успели?
Я снова взглянул на Лерку, уж очень мне было интересно, как она выкручиваться будет.
— Прошу прощения, дорогой Николай Михайлович, — проговорила та. — Я неосторожно ввела Вас в заблуждение. Дело в том, что у нас в Австралии поручик Ржевский — это такой народный герой анекдотов. Гусар, лихой рубака, но при этом пьяница, бабник и невозможный пошляк. Саш, расскажи что-нибудь.
Опаньки! Вот так вот! Давай, Саша, выкручивайся!
Батлер с интересом уставился на меня. А я не на шутку озадачился. А попробуйте-ка вот так запросто без подготовки рассказать в приличном обществе анекдот про поручика Ржевского. Пораскинув мозгами, я всё-таки вспомнил один:
— Утро. На крыльцо выходит поручик Ржевский. «Боже мой!» говорит он «Красота-то какая! И как же я раньше всего этого не замечал?!». «Мать, мать, мать…» отозвалось привычно эхо.
Произнеся всё это как можно более повествовательно, я стал ждать реакции премьер-майора. С полминуты ничего не происходило. Сначала дядя Коля, похоже, ждал продолжения, потом начал осмысливать, а когда, наконец, осмыслил, громко расхохотался, даже ладонью по столу хлопнул.
— Да-а-а! Кто бы мог подумать?! — он ещё посмеялся, а потом совсем уж развеселившись, попросил: — Александр Константинович, не откажите, расскажите ещё что-нибудь. А я завтра офицеров наших порадую, что так, мол, и так Ржевский Ржевскому — рознь.
Я покопался в закромах памяти и рассказал анекдот, в котором Ржевский играл в карты с английскими джентльменами.
— А что означает «Тут масть мне и попёрла»? — не понял товарищ майор.
— Карты хорошие выпадать начали. — Ответила за меня Лерка.
Дядя Коля снова подвис, а потом… он аж пополам согнулся.
— Ну, надо же! — сквозь слёзы смеха проговорил Батлер. — Масть ему попёрла!
Отсмеявшись, наш хозяин осведомился, не хотим ли мы ещё чего-нибудь и, получив отрицательный ответ от обоих, всё же предложил ещё по чуть-чуть. Я согласился охотно, а Лерка наоборот нехотя, но согласилась. Мы выпили за её здоровье, и дядя Коля очень растроганно сказал:
— А знаете, господа, что самое смешное? — спросил нас товарищ майор и, дождавшись наших заинтересованных взглядов, пояснил: — Вот тот поручик из ваших анекдотов до того не похож на нашего Василия Ивановича, что как представишь, что это всё происходит с ним…
И он опять расхохотался. А мы с Леркой переглянулись.
— Простите, а нет ли у него денщика? — осторожно поинтересовался я.
— Да как же нет?! — всё ещё улыбаясь, ответил Батлер. — Петька! Толковый, кстати, парень. Хоть с ним нашему Ржевскому повезло, а то бы совсем… — Он снова махнул рукой, изображая безнадёжность поручика. — Вот из Петьки-то если не офицер, то вафмистр точно выйдет!
Мы с Леркой недоумённо переглянулись, и она с какой-то отрешённой серьёзностью произнесла:
— Знаете, Николай Михайлович, если Вы сейчас скажете, что у него ещё и какая-нибудь домработница Аннушка есть, то ручаюсь, жизнь этого офицера изменится до неузнаваемости.
Озадаченный Батлер почесал затылок.
— Он у Фурманова квартирует, а как жену его зовут, я право слово не знаю. Но если это и впрямь на него повлиять может, то непременно разузнаю. Он ведь в батарее капитана Блюхера, мы с ним редко видимся, да и то сказать, глаза б не глядели. Давеча смотр гарнизонный, а у него сабля на правом боку висит! Абизьяна, а не офицер!
Я был в шоке. Ржевский, Василиваныч, Петька, Фурманов, Блюхер! Да им только Котовского и не хватает!
— Николай Михайлович, — обращается к нему Лерка. — А в вашем гарнизоне нет ли офицера по фамилии Котовский?
Вот значит как! Не у меня одного такие ассоциации.
— В нашем нет. — Уверенно отвечает Батлер. — В Челябинске есть полковник Катковский. А что? Вы с ним знакомы?
— Да по́лно Вам! — машет рукой Лерка. — Ну, откуда?! Просто есть у нас в Австралии