– Антош, я не понимаю, чего ты взъелся?
На мне синяя юбка-карандаш и блузка в тон. На пуговках, почти классического кроя. Только кружевные вставки на плечах делали ее стиль более фривольным. По-моему, достаточно целомудренно, но Тихонову не нравилось. Как всегда. Порой казалось, он был бы счастлив, если бы я ходила в темной парандже, опустив глаза в пол, а еще лучше если бы сидела дома, и никуда не высовывалась, по первому зову принося ему тапочки или чай.
Нет, мой милый, так не будет.
– Переодевайся! – прозвучало категоричное требование. Приказ в чистом виде. – Иначе мы никуда не идем.
Дернулась как от пощечины. Его ревность, его желание контролировать каждый мой шаг и держать взаперти угнетали. Может, пора заканчивать с этим?
Неприятный укол куда-то в живот. Может, пора, а, может, и нет… Я же люблю его? Или любила? Или нет? Уже не знаю. Наши отношения давно похожи на балансирование на самом краю пропасти – один неосторожный шаг и разобьешься в дребезги.
– И что? – уперла руки в бока и выжидающе посмотрела на этого тирана, – Останемся дома?
– По-моему, неплохой вариант для спокойного вечера, – прозвучало с таким одобрением, что меня даже передернуло.
– Конечно, – в голосе ирония, которую не удалось скрыть, – отличный вариант. Ты даже представить себе не можешь, как я люблю смотреть на твою спину, когда ты сидишь за компьютером. А как радуется сердце, когда ты на своем танке одерживаешь лихую победу, – ядовито прошлась по его любви к компьютерным играм, – ты прав, лучше этого просто быть ничего не может. Остаемся. Однозначно.
Уловив в моих словах неприкрытый сарказм, он недовольно нахмурился и посмотрел строго, будто учитель на нерадивую школьницу. Я не отвернулась, не отвела взгляд, продолжала стоять и улыбаться широкой, восторженной и насквозь фальшивой улыбкой.
Тогда Антон с видом великомученика ответил:
– Хорошо. Идем, куда хочешь. Но только при одном условии – ты переодеваешься. Скромнее надо быть! Никаких вырезов до самой груди! Поняла меня?!
Уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю, но в последний момент проглотила колкие слова и растеклась в ласковой улыбке:
– Хорошо, Антош, – подошла ближе и игриво поцеловала его в губы, – сейчас переоденусь. Давай не будем ругаться.
Антон, уверовав в свою победу, с тихим стоном притянул к себе и ответил на поцелуй. Провел руками по спине, опустился на талию, сжал ягодицы…
Тут раздалось глухое утробное то ли ворчание, то ли рычание.
– Я куплю кошачьей отравы, – выдохнул мне в губы Антон.
– Сам будешь ее есть, большой ложкой, – парировала я, отступая в сторону.
– Это исчадие ада! Меня пробивает холодный пот, и волосы на руках дыбом встают, когда вижу ее!
– Да ну тебя, – с улыбкой взяла на руки свою любимую кошку – шоколадную бурму, – она просто не любит чужих, и терпеть не может, когда меня кто-то хватает. Да, Шишка?
Шишка ткнулась влажным носом мне в щеку.
– Девочка моя красивая, не понимают они тебя, да? Принцесса ты моя! – сюсюкалась с ней, почесывая за ушком.
Шишка сразу начала мурлыкать, не отрывая от Антона подозрительного янтарного взгляда.
– Как ты вообще не боишься с ней жить под одной крышей? – недовольно просипел он, – Это же сам дьявол в кошачьем обличии!
Опять уши торчком и низкое утробное ворчание.
Антон раздраженно поднял руки вверх, признавая свое поражение:
– …Все, я молчу.
– Молчи, молчи, – усмехнулась я, по-прежнему прижимая кошку к себе, – а то будет как на прошлой неделе. Разозлишь кисулю и придется тебе потом прятаться в туалете.
– Не напоминай. И, кстати, в тот раз ты могла бы помочь, а не сидеть за столом и пряники трескать!
– Нет. Не могла бы, – я категорично покачала головой, – вам надо было самим решить свои проблемы. Наладить дружеские отношения…
О том, что он меня тогда достал своими претензиями, и я тихо злорадствовала, наблюдая за тем, как Шишка его гоняет – говорить не стала. Мало ли… Обидится еще… Мужики – народ ранимый.
– Какие дружеские отношения?! Я же говорю, она – чудовище!
– Погладить хочешь? – преданно улыбаясь, поднесла Шишку чуть ближе.
Та сразу приподнялась и заурчала, а Антон отшатнулся в сторону:
– Нет, спасибо! Переодевайся и пошли, – скомандовал сердито, а потом, пытаясь сохранить грозный вид брутального мачо, с угрозой добавил, – А то я передумаю, и вообще никуда не пойдем!
– Конечно, милый, как скажешь, – хитро подмигнула и ушла к себе в комнату, унося с собой Шишку и радуясь тому, что Антом следом за мной не сунется. Не посмеет. Потому что у кого-то есть сторожевая собака, а у меня – сторожевая Шишка. Она меня в обиду н даст!
Антон пусть пока посидит в гордом одиночестве, подумает о своем поведении. Может проникнется. И вообще, пора уже ставить мальчика на место, а то заигрался в начальника. Он мне не муж, чтобы диктовать свои условия.
– Красавица ты моя, – положила кошечку на кровать и почесала шоколадное пузо.
Она тут же выгнулась, замурчала и податливо прижалась к рукам. Дома, с членами семьи – самое ласковое создание на свете, а вот чужих терпеть не могла. Хоть ты тресни. Тому же Антону от нее постоянно доставалось: то руки издерет, то ноги покусает, то ботинки его облюбует в качестве туалета.
Шишка, одним словом.
Обожаю ее.
Лениво моргая янтарно-золотистыми глазами, она наблюдала за тем, как я переодеваюсь.
– Ну как? – спросила у нее, – достаточно скромно?
Она крайне одобрительно зевнула и начала месить одеяло, сжимая по очереди то одну лапку, то другую.
Ну, раз Шишка дала добро, то все здорово, можно идти.
Я еще раз покрутилась перед зеркалом, удовлетворенно подмигнула самой себе и вышла из комнаты.
Хотел, чтобы переоделась? Пожалуйста. Потом никаких претензий.
– Вот теперь совсем другое дело! – довольным, я бы даже сказала – самодовольным, тоном произнес этот собственник, пройдясь взглядом по темным брючкам и черной блузке с американской проймой, поверх которой я накинула легкую джинсовую курточку.
Да-да, милый. Совсем другое. Тебе понравится.
* * *
Сегодня наша компания почти в полном составе. Не хватало только Аленки – родители все-таки победили и забрали ее на семейный ужин к Магницким. Бедная, так и придется ей терпеть присутствие «женишка».
Что это за дикость такая? Она же терпеть его не может! Зачем настаивать? Наверное, мне этого никогда не понять. Все-таки у богатых свои причуды.
– Даш, ты чего все в куртке сидишь? – поинтересовался Антон, спустя некоторое время, – тут жарко. Сопреешь. Давай сюда.
– Пожалуйста, – стащила курточку и отдала ему, еле сдерживая улыбку.
Антон по-джентельменски забрал ее и положил на сиденье рядом с собой.
– Ну а теперь, идем танцевать! – бодро предложил кто-то из девчонок.
Конечно же, я только за.
– Антон, ты идешь?
– Дашунь, ты же знаешь, я не танцую, – ожидаемо ответил он.
– Как знаешь! – с легким разочарованием кивнула и, развернувшись на пятках, направилась следом за остальными.
В тот же