– Верно, – сказал Тайгер, вытаскивая оба печенья. Закрыв крышку, он затем снова открыл ее – и снова обнаружил там две печенюшки. Он спросил: – А несдобные и несладкие они тоже из-за экономии?
– В точку.
– Кварк.
– Что еще?..
Кваркозверь указывал отточенным когтем на ворох старого тряпья, видневшийся на одном из диванов. Я пригляделась пристальнее. И точно, ворох оказался Выдающимся Кевином Зиппом. Он крепко спал и знай себе тихонько посапывал.
– Доброе утро, Кевин, – жизнерадостно окликнула я. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, заморгал и сел на диване. Я спросила его: – Как дела в Леоминстере?
Имелась в виду кое-какая работа, которую я подыскала ему в цветочном питомнике Леоминстера. Он должен был предсказывать, каким цветом распустятся еще не раскрывшиеся бутоны. Кевин был в числе наших лучших прорицателей. Из предсказанного им сбывалось не менее семидесяти двух процентов.
– Да неплохо, спасибо, – пробормотал коротышка. Одежда у него была крайне потрепанная (то-то я и приняла ее за тряпье), но он каким-то образом умудрялся сохранять представительность. Может быть, оттого, что Кевин был всегда гладко выбрит, чисто умыт и безукоризненно причесан. Оттого и выглядел не бомжом, а преуспевающим бухгалтером, собравшимся в костюме бомжа на костюмированную вечеринку.
Я, однако, уже поняла, что сюда он явился отнюдь не из-за проблем с нераспустившимися бутонами, и забеспокоилась. А вы бы сохранили спокойствие, глядя на явно нервничающего предсказателя?
– Это Тайгер Проунс, – сказала я ему. – Седьмой найденыш.
Кевин взял руку мальчика в свою и внимательно заглянул ему в глаза.
– Не садись в четверг в голубую машину…
– В который четверг? В любой? А какая машина?
– Голубая. В четверг.
– Ну ладно, – сказал Тайгер. – О’кей.
– Так что за видение у тебя было? – спросила я, продолжая перебирать овощи.
– Далеко не рядовое… – нервно начал Кевин.
– В самом деле? – нейтрально отозвалась я. Мне ли было не знать о мощнейших пророчествах, которые кончились пшиком. Равно как и о некоторых вполне жутких предвидениях, которые очень даже сбылись.
– Ты знаешь Мальткассиона? – спросил он. – Дракона?
– Лично – чести не имела…
– Ну, слышала о нем?
Естественно, я была наслышана. Покажите мне того, кто не был бы наслышан! Он был последним в своем роду и обитал в Драконьих Землях не так уж далеко отсюда. Другое дело, найти кого-нибудь, кто хотя бы краем глаза видел скрытного зверя, было непросто.
Я взяла переданный мне Тайгером чай и поставила кружку на стол.
– И что там про него?
Кевин глубоко перевел дух.
– Я видел его смерть. Видел, как он пал от меча Охотника на драконов…
– Когда?
Прорицатель сузил глаза.
– С полной определенностью – до конца следующей недели.
Мои руки, перебиравшие конверты, так и замерли. Неважно – это были либо счета, либо вовсе какая-то ерунда. Я подняла глаза и встретила пристальный взгляд Кевина Зиппа. Информационная важность видения была нам в равной степени очевидна. Существовал старинный указ, согласно которому земельные владения дракона после его смерти принадлежали любому, кто заявит о своем праве. Соответственно, смерть дракона неизменно сопровождалась некоторым хаосом на рынке недвижимости. Не пройдет и дня, как застолбят все до последнего квадратного дюйма. Еще несколько месяцев займут неизбежные судебные тяжбы, а когда все отгремит – начнется строительство. Пролягут дороги, вырастут жилые дома, потянутся электрические провода, возникнут рынки, магазины, промзоны… Короче говоря, прекрасные нетронутые земли очень скоро оденутся в асфальт и бетон. Четырехсотлетний уголок дикой природы будет навсегда захлестнут цивилизацией.
– Я слышал, – проговорил Тайгер, – что двадцать семь лет назад, когда умер дракон Данвуди, на его земли ломанулась такая толпа, что в давке затоптали шестьдесят восемь человек!
Паренек явно был неплохо подкован. А чего еще ждать, если с рождения живешь на самой границе Драконьих Земель.
Мы с Кевином переглянулись. Можно было себе представить, какую важность обретет кончина последнего представителя породы!
Я спросила:
– Как ты оцениваешь силу видения? По десятибалльной шкале?
– По десятибалльной? Я бы дал не меньше двенадцати, – ответил Зипп. – Могучее предвидение, иначе не назову! В жизни не бывало такого! Ощущение – ну, как если бы меня вызвал один на один сам Могучий Шандар, только полюса переменил! Я все чувствовал не только на низкочастотном альфа-ритме, но и на других мозговых частотах… Думается даже, видение посетило не меня одного!
Я вообще-то тоже так думала. И я без промедления позвонила Рэндольфу, четырнадцатому графу Пембриджскому, – единственному, кроме Кевина, предсказателю, числившемуся в нашем телефоннике. Рэндольф, или ГП-14, как его иногда для краткости называли, не только принадлежал к мелкой аристократии Херефорда, но еще и работал заводским прорицателем, делая для компании «Соединяем Полезности» предсказания о качестве швов промышленной сварки.
– Рэндольф, добрый день, это Дженнифер…
– Дженни, девочка моя! – немедленно отозвалась трубка. – Так я и знал, что ты позвонишь!
– Тут у меня Выдающийся Кевин Зипп сидит, – начала я. – И мы гадаем, может быть, вы тоже…
Мои подсказки оказались излишними. Он не только поимел такое же видение, но и мог назвать конкретный день и час ожидаемого события: в следующее воскресенье, в полдень.
Я поблагодарила его и повесила трубку.
– Еще что-нибудь? – спросила я Кевина.
– Да, – кивнул он. – Два слова.
– И какие же?
– Большая Магия.
– Это что значит?
Он ответил, что не знает, и я вполне его поняла. Кевина лишь посещали видения. Толковать их предоставлялось другим. Если истолковать было некому или не удавалось, смысл видений прояснялся последующими событиями. Или вовсе задним числом.
– Да, и прежде чем я уйду, – сказал он, вытаскивая из кармана мятый листок, – вот это – тебе.
Я думала, он вручит скомканное послание мне, но он протянул его Тайгеру.
Тот просмотрел записку, но, кажется, совсем не обнаружил в ней смысла. Вот что она гласила:
Смит
7, 11 и 13
Улан-Батор
Тайгер прочел ее вслух и опустил руку с листком.
– Что-то я не въезжаю…
– Я тоже не понял, – пожал плечами Зипп. – Не провиднеие будущего, а прямо хохма какая-то!
Тайгер покосился на меня, и я кивнула ему, подтверждая: к записке следовало отнестись серьезнейшим образом.
– Спасибо, сэр, – поклонился мальчик.
– Ну добро, тогда я пошел, – сказал Кевин. И отбыл действительно спешно, ибо его посетило доброе предчувствие насчет Бэрон, шестилетней кобылы, выступавшей на скачках в «Золотом Призе Херефорда».
Зазвонил телефон, и я взяла трубку. Немного послушала – и нацарапала на стандартном бланке записку.
– Это форма B2-5C, – пояснила я Тайгеру. – Заявка на небольшое заклинание, силой до тысячи стандартных единиц включительно. Теперь мне надо, чтобы ты отнес листок Таинственным Икс, в комнату двести сорок пять. Скажешь им, что это я тебя прислала и что эта работа должна быть выполнена чем быстрее, тем лучше.
Тайгер взял листок и неуверенно посмотрел на меня.
– Эти Таинственные Икс… Они кто?
– Они вообще-то не «кто», а скорее «что». Вряд ли ты там увидишь какую-то знакомую форму… и потом, у них есть еще другие свойства, очень плохо поддающиеся описанию. Это скорее ощущение, нежели личность. Этакий покров, мешающий воспринимать