– Как думаешь, в чем его дьявольский план? – прошептал Бенджи мне в ухо.
Прошло две недели после того, как я врезала ему по носу дверью, и синяк уже побледнел.
– Чей? – спросила я.
– Сайруса.
– Почему ты спрашиваешь?
– У него что-то такое в глазах, понимаешь? Как будто он что-то задумал.
«Прекрати заглядывать в мою голову, Бенджи!..»
– Понятия не имею, – отрезала я.
Абсолютно правдиво, между прочим. Я этого не знала, и черта с два я дала бы Бенджи Рейнолдсу хоть малейший шанс заявить, будто между нами есть что-то общее.
– Пообедаем сегодня вместе? – спросил он.
– Конечно, – кивнула я, занося в ноутбук последнее указание доктора Зета.
Гораздо лучше обедать с Бенджи, чем жевать в одиночку в кафетерии. Он единственный студент в Кемптоне, который не болтает о своих великих проектах, да и посмотреть на него приятно.
– А теперь умолкни. Я могу что-то пропустить.
Я сосредоточилась на лекции доктора Зета. Из-за гаданий и теоретизирований о прошлом Сайруса я стала невнимательной на занятиях, и это уже сказывалось на успеваемости. Я всегда была студенткой группы «А», получала высшие оценки, а теперь на некоторых курсах с трудом держалась во втором эшелоне. Доктор Зет заметил это, а когда он что-то замечал, не оставлял меня в покое, пока я не добивалась того, чтобы у него пропали причины за мной наблюдать.
И это было еще одной причиной ненавидеть Сая. Он превращался в огромный отвлекающий фактор.
– Опять ты за свое, – сказал Бенджи.
– Тсс!
– Ты снова на него пялишься. Надеюсь, это потому, что он похож на меня.
– Или, возможно, я подсчитываю, сколько еще точек он нарисует в своей тетради… а их уже двести тридцать девять.
– В самом деле?
– Да.
– Как ты можешь отсюда рассмотреть?
– Я обратила внимание на точки в его тетради еще в лаборатории, неделю назад. И теперь вроде как замечаю.
– Интересно, что бы они могли означать?
Я заглянула в тетрадь Бенджи – он рисовал буквы алфавита разными шрифтами, по-настоящему красивыми.
– А это что значит?
– Что мне скучно.
– Вот и ответ. Сайрус просто не умеет рисовать так же хорошо, как ты.
Бенджи улыбнулся, удовлетворенный ответом. Только я не сказала ему, что точки Сайруса всегда составляют затейливый рисунок, а иногда он добавляет к ним нечто похожее на иероглифы. Но я не собиралась исследовать привычки Сайруса, во всяком случае не с Бенджи, потому этот кусочек информации придержала для себя.
После лекции Бенджи старательно держался рядом со мной, и мы отправились в кафе «Джи-Джи», в нескольких кварталах от студенческого городка. Это было место наших неофициальных и абсолютно платонических свиданий – о чем мы, впрочем, никогда не говорили, иначе совместные обеды обрели бы некий смысл и мне пришлось бы от них отказаться.
– …потому и сказал: «Значит, я был прав. Метеор – это вспышка света, а не куча обломков». Просто глупо, что он не видит разницы на таком уровне.
– Согласна, – кивнула я, прежде чем отпить глоток воды.
Я принялась за свой панини – жареный итальянский хлеб с овощами, – а Бенджи рассказывал мне новости о своей группе, жаловался на тупых соседей по общежитию и говорил, что ни за какие блага не присоединится к группе «Тета Тау», потому что не желает радовать вечного своего врага, президента студенческого братства Бобби Пека, страдающего комплексом Наполеона…
– В общем, я помню, ты говорила, что стала слегка отставать… – сказал вдруг Бенджи.
Он мялся, очевидно к чему-то подбираясь.
– И что?
– И… хочешь выкроить немного времени по вечерам для занятий?
– Я не могу. Мне нужно работать каждый вечер.
– Не каждый вечер, – с усмешкой возразил Бенджи. – Если оценки продолжат понижаться, доктор Зорба выставит тебя из ассистентов.
Я в бешенстве уставилась на Бенджи:
– Кто тебе сообщил о моих оценках?
– Я просто предположил, когда ты сказала, что немного отстаешь.
Я пыталась вспомнить, действительно ли так много ему наговорила. Ведь если с Бенджи поделиться чем-то хоть отчасти личным, он забросает вопросами и попытками организовать акцию спасения. Наша дружба держалась на бесконечной добродушной болтовне Бенджи и моих едких ответах.
– Я не нуждаюсь в твоей помощи.
– Конечно нет! – Бенджи отмахнулся от моего ответа широким жестом. – Я бы соврал, если бы не признался, что надеялся получить выгоду от твоей одаренности.
Я прищурилась:
– Ты что, идешь на попятную?
– И льщу тебе в надежде, что согласишься позаниматься со мной? Да.
– Я что, по-твоему, похожа на Элли Джонс? Лесть тебе не поможет.
– Элли Джонс? – Бенджи наморщил нос. – А с чего ты о ней вспомнила?
– Она переехала в комнату, соседнюю с моей.
– О! – воскликнул Бенджи. На его лице отразились те же эмоции, что захлестнули и меня при известии о новом распределении комнат. – Да… не повезло.
Бенджи прекрасно знал, что Элли никогда не упустит шанса оскорбить меня. Я не понимала, почему она выбрала именно меня для своих издевательств. Мама когда-то говорила, что люди вроде Элли в душе очень несчастны и для них единственный способ улучшить настроение – заставить других чувствовать себя еще хуже, чем они сами.
– Значит, лесть не сработает. А если я заплачу за твой обед, это поможет? – вполне серьезно спросил Бенджи.
– Да, – кивнула я.
Остатки моего наследства хранились в Кемптоне, в них входили и расходы на питание, но если бы я не удирала из студенческой столовой хотя бы раз в неделю, я бы взвыла на луну. Кафе «Джи-Джи» стало единственной отдушиной, но десять долларов в неделю при моем жалком бюджете представляли собой серьезную сумму.
– А что, если я буду платить за твой обед каждый раз, когда мы будем приходить в «Джи-Джи», а ты поможешь мне добраться до конца курса доктора Зорбы? – спросил Бенджи.
В его предложении был смысл. Экзамены по курсу доктора Зета славились повышенной сложностью, и мне самой не помешали бы дополнительные занятия.
– Договорились.
Бенджи хлопнул ладонью по столу, будто что-то выиграл. Мы покончили с обедом, я сосредоточенно разглядывала автомобили, проезжавшие за окном, пешеходов, гуляющих с собаками, – что угодно, только бы не встречаться взглядом с Бенджи. Но он все равно был слишком рад тому, что нам предстояло встречаться регулярно, его глаза засияли ярче, и он не мог сдержать улыбку. Меня это тревожило.
После обеда мы с Бенджи прогулялись до моего общежития. Договорились заниматься дважды в неделю, а потом, за полмесяца до экзамена, встречаться даже трижды в неделю.
– Значит, начнем завтра? – спросил Бенджи.
– Только нужно закончить до моей вечерней работы в лаборатории.
– Отлично, можем заниматься с трех до пяти дня, заодно и поужинаем.
– Кафетерий – не слишком удобное место для занятий, к тому же дополнительные расходы придется вычесть из договора об обедах.
– Но мне и ужин по плечу. Невелика проблема.
Я уставилась на него, прищурив глаза:
– Как-то это звучит… запутанно.
– Ничуть. Мы ведь должны есть.