Мы втроем бросились к багажнику. Майкл открыл его и начал передавать вещи. С полными руками, мы все пробрались на крыльцо, которое обеспечивало лишь небольшое укрытие от дождя. Но это был просто пугающий ливень, и мы промокли в момент. Входная дверь открылась, и мы поспешили внутрь.
Сара нашла выключатель в гостиной и включила свет. Когда все предстало перед нами, я хотела, чтобы она снова его выключила. Дом был маленьким и коробкообразный, с квадратной планировкой. Гостиная и кухня в ближней половине, коридор в середине, и я предположила, что две спальни и ванная комната и есть дальняя половина.
Мы вошли в гостиную с изношенным ковром, двумя старыми драными диванами и журнальным столиком, который выглядел так, будто он был из картона. Улыбка Сары не тускнела; она привыкла к такой жизни, и давно приняла ее.
— Отлично, они фактически оставили мебель. Даже когда они говорят, что дома полностью обставлены, частенько это не так. — Ее чересчур дрожащая болтовня продолжилась, когда она двинулась дальше в дом, включая все больше света. — Разве не здорово, что электричество входит в арендную плату?
Это было плюсом. На этот раз нам не придется беспокоиться о том, что счет нужно оплатить.
— Вперед, Эм. Давай устроимся поудобнее. — Майкл ненадолго опустил руку мне на плечо. Его выражение лица не изменилось, когда я тихонько отошла, прервав контакт. Я любила своих опекунов, но со времен пожара я избегала прикосновений других людей. Эмоции и образы переполняли меня. Будто… я была в состоянии оставаться в живых, только существуя в мире, лишенном прикосновения и комфорта. Если это и беспокоило Сару с Майклом, то они никогда этого не показывали. Они просто минимизировали количество уделяемого мне физического проявления чувств.
Они быстро поняли, когда можно на меня давить, а когда нет.
Мы исследовали крошечное местечко. Из двух спален, меньшая с двумя кроватями была моя. Я бросила свою коробку и сумку на пол и взяла пару секунд, чтобы осмотреть новое место. Кроме постели был шкаф, стол и комод, больше мебели, чем я привыкла иметь за последние шесть месяцев. Меня даже не волновало, что эта мебель видала лучшие дни, белая краска облупилась и потрескалась. Это дало работу, которая мне была нужна.
Не было постельных принадлежностей, но это ничего. У меня были свои. Сара сказала, что независимо от того, в скольких домах мы жили, пока у нас есть чистые, знакомые простыни и безопасная крыша над головой, все будет в порядке. Лично я бы не возражала еще и против бутерброда и горячего какао, но она была, по крайней мере, на половину права.
Подойдя к матрасу, я поморщилась, почувствовав запах затхлой сырости. Протечек при взгляде вверх заметно не было, так что я надеялась, что это от того, что матрас давно не использовали. Если принять во внимание все усиливающийся дождь, ночка нам предстояла непростая, и в этом случае о любой протечке я скоро узнаю.
— Как тебя сюда занесло, Эмма?
Вошла Сара и, увидев, что я стелю постель, принялась помогать. За несколько минут мы расстелили мои бледно-розовые простыни, бросили пару подушек в изголовье кровати и в завершение набросили сверху простое белое одеяло. Надеюсь, мне будет достаточно тепло. Что-то мне подсказывало, что мы были плохо подготовлены к такой погоде.
Раскат грома потряс дом в то же время, что и заурчал мой желудок. Думаю, Сара внимательно смотрела на меня, потому что ей было интересно, правильно ли она расслышала. Она не привыкла к тому, что я могу хотеть есть. Мои округлости давно сошли на нет, горе и отсутствие интереса уменьшили мои формы до слишком худощавых. Ко мне только начал возвращаться аппетит. Я действительно надеялась, что с ним вернется и моя округлая фигура.
— Ты голодна? — тихо спросила Сара. — До меня только что дошло, что мы не мы не ели с обеда ничего, кроме тех закусок. Я могу метнуться колбаской и принести тебе что-нибудь.
Я покачала головой, натягивая на лицо улыбку.
— Нет, все хорошо. Я могу подождать до завтрака.
Она кивнула несколько раз, и ее улыбка тоже выглядела натянутой.
— Майк встанет пораньше, чтобы забрать кое-что необходимое. Ты же знаешь его, всегда встает с птицами.
— Ты обо мне говоришь, женщина? — Крик Майкла доносился из гостиной, где он, несомненно, пытался скрыться от бури.
Со смехом Сара повернулась, чтобы уйти, и в ее глазах появился блеск, говоривший о том, что у Майкла были проблемы. Она остановилась у моего дверного проема, чтобы подмигнуть, и поцеловала меня, прежде чем закрыть дверь, позволив мне уединиться, что было моим основным требованием.
Глубоко вдыхая, я держала руки на комоде. Мне потребовалось много времени, чтобы закрыв глаза сосредоточиться и оттолкнуть печаль — давящую боль в груди, которая иногда буквально перехватывала мое дыхание, оставляя мне лишь дрожь и головокружение. Мне удавалось сохранять счастливый вид, когда я была рядом с опекунами; они так сильно старались, и я знала, что моя боль причиняет боль им. Я все ждала, когда станет легче, ждала того дня, когда проснусь и снова смогу дышать. Психолог сказал — во время моих пяти обязательных встреч сразу после смерти родителей — что только время может облегчить мое страдание.
— Дайте ей время, — говорил он снова и снова.
Понятно, что восьми месяцев времени не достаточно, потому что я не чувствовала ничего кроме постоянной боли.
Скучаю по вам ребята. Люблю вас обоих.
Часть меня надеялась, что они были рядом, присматривали за мной, что смерть не была концом всего, что существовало что-то большее. Что-то за гранью. Мне была нужна вера в то, что однажды я снова увижу их. Мы не были религиозной семьей. Математика и наука были нашим призванием, но я, в первые, уверовала.
В этом доме была только одна ванная комната, поэтому я собрала свои туалетные принадлежности и пижаму, прежде чем открыть дверь и войти в комнату с зеленой плиткой.
Через пять минут я, дрожа, влетела в свою комнату.
— Нет горячей воды, — крикнула я, проходя мимо жилой зоны.
Я слышала несколько проклятий; большинство из них звучало так, будто они разносились от Сары, но к этому времени я уже закрыла дверь и прыгнула в кровать, там было не намного теплее, чем снаружи, но, по крайней мере, уютно. Несмотря на