Женщина отступила в сторону, давая мне выйти.
— Кажется, я оставила сумку… — начала она.
— Совершенно верно, — ответил я. — Я как раз собирался отнести ее бармену.
Возможно, мне следовало протиснуться мимо нее и выскочить из бара, прежде чем она успела бы открыть сумку и обнаружить пропажу. Очутившись на улице, я мог бы выбросить деньги, и она никогда бы не доказала, что я их украл.
Я было двинулся к выходу, но остановился. Бармен вышел из-за стойки и загородил мне дорогу.
— Этот парень пристает к вам? — обратился он к женщине.
Та чуть повернула голову.
— О нет. Я оставила сумку в телефонной будке. Этот господин собирался отнести ее вам.
Бармен подозрительно взглянул на меня.
— Неужели?
Я молчал, как мумия. Во рту у меня так пересохло, что я не знал, смогу ли вымолвить хоть слово.
— В сумке было что-нибудь ценное? — спросил бармен.
— О да! Мне не следовало забывать ее.
— Может, вы посмотрите, все ли на месте?
— Пожалуй, вы правы.
Мне пришла в голову мысль стукнуть бармена и прорваться на улицу. Но тот, похоже, поднаторел в потасовках, и я решил, что рисковать не стоит.
Женщина прошла мимо меня и взяла сумку.
Сердце чуть не выскочило из моей груди, когда она раскрыла сумку и заглянула вовнутрь. Тонкими пальчиками с посеребренными ногтями она переворошила содержимое.
Бармен тяжело дышал. Его взгляд переходил с меня на женщину и возвращался обратно.
Вот и все, думал я. Через полчаса я окажусь в камере.
— Нет, ничего не пропало. — Женщина повернулась ко мне. — Благодарю за участие. Я постоянно что-то теряю.
Я ничего не ответил.
Бармен просиял.
— Значит, все в порядке?
— Да, благодарю вас. Думаю, это надо отпраздновать. — Зеленые полусферы вновь повернулись ко мне. — Позвольте мне угостить вас, мистер Барбер.
Значит, она знала, кто я такой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В день, когда меня выпустили, «Вестник» поместил на первой странице мою фотографию, указав, что я провел в тюрьме три с половиной года за непредумышленное убийство. Оли даже не забыли упомянуть, что я совершил преступление в пьяном виде. Они нашли хорошую фотографию. Кубитт не мог найти лучшего способа ударить лежащего.
В голосе женщины слышались стальные нотки, указывающие на то, что предложение следует принять.
— Ну, если вы настаиваете, с удовольствием.
Женщина взглянула на бармена.
— Два виски с содовой и побольше льда.
Она подошла к моему столику и села. Я опустился на стул напротив нее.
Женщина достала из сумки портсигар, открыла его, предложила мне.
Я взял сигарету, она последовала моему примеру, дала мне прикурить от золотой зажигалки, прикурила сама. Бармен принес два бокала, поставил на стол и вернулся за стойку.
— Вы рады, что вышли на свободу, мистер Барбер? — спросила она, выпустив струю дыма.
— Да, конечно.
— Как я понимаю, вы уже не работаете в газете?
— Вы совершенно правы.
Она подняла бокал, кубики льда мелодично звякнули о стекло.
— Я вижу, вы часто приходите сюда. — Она махнула рукой в сторону моря. — У меня тут пляжная кабинка.
— Здесь отличное купание.
Женщина отпила из бокала.
— Ваши регулярные посещения этого бара означают, что вы еще не начали работать, не так ли?
— Да.
— Но в скором времени вы надеетесь куда-нибудь устроиться?
— Именно так.
— Разумеется, это не так-то легко.
— Полностью с вами согласен.
— Если бы вам предложили работу, вас бы это заинтересовало?
Я уставился на нее.
— Не понял. Вы хотите предложить мне работу?
— Возможно. Вас это интересует?
Я потянулся к бокалу, затем передумал. Я и так слишком много выпил.
— Что я должен делать?
— Я гарантирую очень хорошую оплату, но вам придется держать язык за зубами. Не исключен и небольшой риск. Вас это не пугает?
— Вы хотите предложить что-то противозаконное?
— О нет… закон тут ни при чем… ничего подобного.
— Мне это ничего не говорит. В чем состоит риск? Я готов на любую работу, но должен знать, что делаю.
— Я понимаю. — Женщина вновь поднесла бокал к губам. — Вы не пьете, мистер Барбер.
— Я знаю. Так что я должен делать?
— Сейчас у меня мало времени, да и бар — малоподходящее место для такого разговора. Давайте я вам как-нибудь позвоню. Мы встретимся и все обсудим.
— Мой номер телефона есть в справочнике.
— Вот и договорились. Скорее всего, я позвоню завтра. Вы будете дома?
— Постараюсь.
— Я заплачу. — Она открыла сумку, нахмурилась. — О, я забыла…
— А я — нет.
Я достал из кармана пачку денег и положил перед ней.
— Благодарю. — Женщина вытащила из пачки купюру в пять долларов, оставила на столе, остальные деньги убрала в сумку, закрыла ее и встала.
Я тоже поднялся на ноги.
— Значит, до завтра, мистер Барбер.
Она повернулась и вышла из бара. И вновь я не мог оторвать глаз от ее плавно покачивающихся бедер. Женщина пересекла улицу, села в серебристо-серый «роллс-ройс» и уехала. Я, правда, успел запомнить номер.
Я сел за столик, отпил из бокала, закурил. Подошел бармен, взял пятидолларовую купюру.
— Какая женщина! — Он цокнул языком. — Похоже, набита деньгами. Как ты с ней поладил? Она отблагодарила тебя?
Я ответил долгим взглядом, встал и, не говоря ни слова, вышел на улицу. С тех пор я ни разу не заглядывал в этот бар.
Более того, у меня холодело внутри, стоило мне пройти мимо него.
На другой стороне улицы находился автомобильный салон. С управляющим я познакомился, еще работая в «Вестнике». Его звали Эд Маршалл. Я прошел в его кабинет.
Маршалл сидел за столом и листал журнал.
— О, помилуй Бог! — Он вскочил на ноги. — Как поживаешь, Гарри?
Я ответил, что все нормально, и пожал протянутую руку. Реакция Маршалла приятно удивила меня. Большинство так называемых знакомых при встрече старались как можно скорее отделаться от меня. Эд Маршалл оказался порядочным человеком, мы и раньше отлично с ним ладили.
Я присел на краешек стола и предложил ему сигарету.
— Я бросил курить. — Он покачал головой. — Боюсь рака легких. Каково тебе на свободе?
— Неплохо. Человек привыкает ко всему, даже к жизни вне тюремной камеры.
Минут десять мы болтали о пустяках, прежде чем я задал вопрос, ради которого зашел к Маршаллу.
— Скажи мне, Эд, кому принадлежит серый «роллс» с номерными знаками SAX?
— Это машина мистера Марло.
— Неужели? Это номер его машины?
— Совершенно верно. Чудо, а не машина.
В голове у меня что-то щелкнуло, память услужливо подсказала, откуда мне известна эта фамилия.
— Ты имеешь в виду Феликса Марло?
— Естественно.
— Разве он живет в Палм-Бей? Я-то думал, что он в Париже.
— Он купил здесь дом примерно два года назад. Переехал сюда по состоянию здоровья.
Вновь у меня гулко забилось сердце, но я постарался не выдать охватившего меня волнения.
— Мы говорим об одном и том же человеке? Марло, миллиардер, владелец крупнейших месторождений цинка и меди? Он, должно быть, один из самых богатых людей мира.
Маршалл кивнул.
— Да. Как я слышал, он тяжело болен. Я бы не поменялся с ним местами ни за какие деньги.
— А что с ним?
Маршалл скорчил гримасу.
— У него рак легких. Ему никто не может помочь.
Я посмотрел на свою сигарету,