– Что с тобой, дорогая? О чем ты думаешь?
Мы сели в парусиновые стулья, заскрипевшие под тяжестью наших тел. В который уж раз я напомнил себе, что давно пора выкинуть это старье.
– Эта затея – безумие! – взорвалась Люси. – И ты это знаешь. Кругом одно вранье! Эти деньги! Этот толстый старик! Ты же должен понимать, что он врет!
– Хорошо, это безумие, но чего только не случается на свете. Почему же не с нами? Этот человек купается в деньгах… Он поспорил… Он…
– Откуда ты знаешь, что он купается в деньгах? – Люси повернулась ко мне.
Гладить по шерстке, говорил мой отец. Но терпение у меня иссякло.
– О господи! Я же тебе все рассказал. Он привез с собой две облигации по двадцать пять тысяч долларов. Разумеется, денег у него хоть пруд пруди.
– Откуда ты знаешь, что они не украдены… или не фальшивые?
– Дорогая, мне предложили работу… которая мне по силам. Обещали заплатить за нее сумму, о которой я не мечтал. Я должен отработать эти деньги. Понимаешь? Второго такого шанса не представится. Он сказал, что я могу показать облигации в банке, чтобы удостовериться в их подлинности. Пошел бы преступник на такой риск?
– Так почему ты не проверил их?
– Позволь мне самому решать, что нужно делать, а что – нет, – я уже говорил тем же тоном, что и с новобранцами, которых учил стрелять, хотя и другими словами. – Я стараюсь для нас обоих. И хватит об этом… Давай поедим.
Люси посмотрела на меня, затем отвела взгляд. Мы начали есть. Но оказалось, что я не голоден. Кусок не лез в горло. Люси также едва притронулась к сандвичу.
– Ты хоть понимаешь, что мы можем заработать пятьдесят тысяч? – молчание стало невыносимым. – Ты понимаешь, что означают для нас такие деньги?
– Я лучше приготовлю ему постель. Когда он приедет? – она встала. – Ты поел?
– Люси! Пожалуйста, прекрати! Говорю тебе, такой шанс выпадает раз в жизни. Пятьдесят тысяч долларов! Подумай! С такими деньгами волноваться нам будет не о чем.
Она взяла со стола тарелку с недоеденными сандвичами.
– Звучит прекрасно… Ни о чем не волноваться.
Она ушла в бунгало. Уже стемнело. Луна поднялась из-за моря, забираясь все выше и выше в безоблачное небо. Впервые после свадьбы я злился на Люси.
Вспыхнул свет в спальне, где я собирался поселить Тимотео. В любой другой день я бы помог Люси застелить постель. Мне нравилось хлопотать по дому вместе с ней. Я вообще стремился к тому, чтобы мы подольше были вместе. Но в тот вечер я не сдвинулся с места. Сидел и смотрел на луну, пока не подошло время ехать к Саванто.
Я поднялся со стула. Люси на кухне молола кофе к завтраку.
– Мне надо поехать в «Империал», – я привалился плечом к дверному косяку. – Саванто хочет покончить с последними формальностями. Я вернусь в половине двенадцатого. Хорошо?
За четыре месяца нашей совместной жизни я ни разу не оставлял ее одну. Я знал, что она пугается каждого шороха, и злился на себя, потому что не подумал об этом, обещая Саванто приехать к нему в отель.
Люси улыбнулась, хотя в глазах мелькнул страх.
– Хорошо, Джей. Я тебя подожду.
Я подошел к ней, обнял, крепко прижал к себе.
– Дорогая, для меня это очень важно. Я тебя люблю.
– Ты пугаешь меня. Я никогда не видела тебя таким. Внезапно ты стал грубым, холодным… Я тебя боюсь, – она говорила, уткнувшись ртом в мою шею, и я чувствовал, как дрожит ее тело.
– Ну, что ты, Люси, – я оторвал ее от себя. – Я совсем не такой страшный, чтобы меня бояться, – я взглянул на настенные часы. Почти четверть десятого. Пора ехать. – Закрой дверь на замок и жди меня. Я приеду, как только освобожусь.
К отелю «Империал» я добрался в самом начале одиннадцатого. Высокий портье сказал мне, что мистер Саванто живет на четырнадцатом этаже в номере «Серебряная форель». Напыщенный коридорный в кремовой с алым ливрее открыл мне дверь и предложил войти в роскошно обставленную гостиную. На дальней стене, подсвеченная рассеянным светом, серебрилась большая форель.
Саванто сидел на балконе, выходящем на набережную, пляж и море, залитые лунным светом. Он позвал меня, едва я вошел в гостиную, и предложил сесть в стоящее рядом кресло.
– Благодарю вас, мистер Бенсон, что вы смогли приехать. Вам же пришлось оставить одну вашу очаровательную жену. Мне следовало подумать об этом раньше, но как-то вылетело из головы.
– С ней ничего не случится. Вы поговорили с сыном?
– Дело прежде всего? – Саванто улыбнулся. – Я доволен тем, что вы не подвели меня.
– Вы поговорили с сыном?
– Хотите виски… или чего-нибудь еще?
– Нет. Мы теряем время. Что он вам ответил?
– Он – хороший мальчик. И сделает все, что я ему скажу. Он ваш, мистер Бенсон, до вечера двадцать шестого, душой и телом, – Саванто пристально посмотрел на меня. – Вы этого хотели, не так ли?
Я закурил.
– Что еще вы хотели мне сказать?
– Глядя сейчас на вас, мистер Бенсон, я могу понять, как вам удавалось проводить столь много часов в джунглях, поджидая врага, чтобы убить его.
– Что еще вы хотели мне сказать? – повторил я.
Саванто одобрительно кивнул.
– Вот пятьсот долларов. – он достал из бумажника пять стодолларовых банкнот и протянул мне. Я взял деньги, пересчитав, сунул в карман.
– Благодарю.
– Как я понял, вы закрываете школу и отказываете прежним ученикам.
– Да. Все равно, проку от них никакого. После приезда вашего сына я буду заниматься только с ним.
– Это хорошо. У вашей жены есть родственники, мистер Бенсон?
Я оцепенел.
– Какое это имеет значение?
– Я подумал, а не лучше ли ей куда-нибудь уехать, пока вы будете обучать моего сына.
– Если вы считаете, что она будет отвлекать меня, то это не так. Моя жена останется со мной.
Саванто потер подбородок, долго смотрел на сверкающее под луной море.
– Очень хорошо. И еще, мистер Бенсон, ни один человек, повторяю, ни один, не должен знать о том, что вы учите моего сына стрелять. Никто… особенно полиция.
По моей спине пробежал холодок.
– Что вы хотите этим сказать?
– В результате нашей сделки, мистер Бенсон, вы станете богатым. Я думаю, вполне естественно ожидать, что ее реализация должна сопровождаться выполнением определенных условий, которые мы все – вы, я, мой сын – будем соблюдать. Одно из них – абсолютная секретность.
– Я слышу об этом впервые. Почему полиция не должна знать о том, что ваш сын учится стрелять?
– Возможно, он окажется за решеткой, если об этом станет известно.
Я выбросил окурок за парапет, не думая о том, что он может упасть на парик какой-нибудь престарелой миллионерши.
– Говорите. Я хочу знать обо всем.
– Да, мистер Бенсон, я в этом не сомневаюсь. К сожалению, мой сын очень высокий. И очень