Так вот, во время первого посещения я всегда к ним выхожу. Думаю, это человечно. Иногда они стоят там, кричат через ограждение и что-то требуют. Бывает, приносят плакаты. А порой один из них выходит вперед и тихо со мной разговаривает.
– Вы знаете, кто я такой? – спрашиваю их я. Они всегда знают.
«Мы хотим поговорить с „имя_заключенного“», – большинство начинает разговор именно так. Я вежливо отвечаю, что это, к сожалению, невозможно.
«Но нам обещали, что мы сможем разговаривать с ним через ТрансНет», – настаивают они. – С самого прибытия от него не было вестей. Мы просто хотим знать, что „имя_ заключенного“ в порядке. Мы его любим, вот и все».
Я серьезно киваю и отвечаю: «Могу вас заверить, что „имя_заключенного“ в полном порядке и с ним обходятся должным образом. Сеть ТрансНет в данный момент работает со скоростью, недостаточной для обеспечения связи между заключенными и жителями Родины. Могу вас заверить, что с нашей стороны неполадок нет. Рекомендую обратиться к властям Родины. Как мне сказали, в данном случае неисправность вызвана солнечным ветром».
После этих слов они всегда странно на меня смотрят. Но именно так мне сказала Бентли, и приходится ей верить.
Затем они спрашивают, можно ли передавать письма своим близким. Я приношу извинения и объясняю, что контактировать с заключенными разрешается только посредством сети ТрансНет. Говорю, что вынужден следовать Уставу. После этого они снова странно на меня смотрят. А затем просят меня взять прошение, полное надежды и неразборчивых подписей.
Никогда не понимал смысла прошений. Люди, которых ты знать не знаешь, чего-то от тебя хотят. Тем более что я и помочь-то ничем не могу. Я просто присматриваю за заключенными, руководствуясь Уставом и собственными принципами. Пожалуйста, присылайте свои прошения правительству Родины сколько душе угодно. Возможно, когда-нибудь они удивят нас, освободив кого-нибудь, или хотя бы прикажут мне предоставить кому-нибудь особые привилегии. Но такого никогда не бывает.
Я терпеливо и, надеюсь, вежливо объясняю посетителям, что, если они отдадут прошение мне, я просто его отсканирую и отправлю по чудовищно медленной сети ТрансНет все туда же – правительству Родины. Линия связи в их собственных шаттлах гораздо быстрее. Но они настаивают, чтобы прошение взял я. Возможно, так им кажется, что они проделали весь этот долгий и затратный путь не зря. Если их это утешает, то меньшее, что я могу сделать, – это взять прошение, а затем серьезно и сочувственно на них посмотреть. Но они избегают смотреть в ответ.
Примерно так проходит дружелюбный разговор. Иной раз меня даже благодарят за потраченное время. Но порой события развиваются менее радужно. Иногда посетители на меня кричат. «Как вы могли? Как вы с этим живете?!» – восклицают они. Но на этот вопрос нет ответа. Мы делаем то, что делаем, и прекрасно с этим живем. Как-то получается. Вот единственный ответ, который можно услышать.
В общем, обычно именно так проходит первое посещение – единственный раз, когда у меня хватает любезности их поприветствовать.
Если они приходят снова, я уже не выхожу. По регламенту я обязан встретиться с ними лишь единожды.
Они стоят там. Машут плакатами. С надеждой заглядывают за ограждение. Но никто их не встречает, и рано или поздно они уходят.
В третий раз мало кто возвращается.
Но с девушкой – с девушкой все явно будет иначе.
Она прибывает без всякой помпы – просто стоит на посадочной площадке, и все. Странно, Оборонная Станция не засекла поблизости никаких прибывающих шаттлов. Мы даже не успели включить посадочные огни. Но это не страшно, поскольку помощь с посадкой ей явно не требуется. Она просто появилась как по волшебству.
Одета девушка тоже совершенно не к месту – ни скафандра, ни хотя бы полетного костюма. Просто старомодная кофта и аккуратная, причудливая юбка на маленькой, крепкой фигурке. На голове – ободок. Я помню таких, как она. Последний раз я видел винтажников давным-давно и думал, что они вымерли вместе со Старой Новой Землей. Девушка странным образом напоминает мне Заключенного 428. Словно хоть она и здесь, но ей здесь не место.
Нетрудно догадаться, что именно его она и пришла навестить.
Как и следует по Уставу, я вышел на площадку. Девушка ждала. Ни плаката, ни утомительных бумажек с пламенными прошениями у нее в руках не было. Она просто сидела на камне и читала настоящую бумажную книгу. Когда я подошел к ограждению, она некоторое время меня не замечала и продолжала читать. Слегка сморщила нос, перевернув страницу, а затем загнула уголок (бесценного антикварного изделия! Я даже немного возненавидел ее за это), сунула книгу в карман и с улыбкой посмотрела на меня.
– Простите, – сказала она. – Как раз до самого интересного дошла. Ну… здравствуйте, – она вежливо улыбнулась. – Чем я могу вам помочь?
– Я здесь Управитель, – слегка растерявшись, ответил я. – Скорее я должен помогать вам, разве нет?
– Как скажете, – он пожала плечами и терпеливо улыбнулась, отчего ее лицо стало еще прелестнее.
– Вы пришли к 428-му, верно? К Доктору?
Она кивнула.
– Вы хотите с ним увидеться?
Снова кивок.
– Боюсь, это невозможно.
– О, – девушка с серьезным видом начала перебирать пальцами страницы книги, лежавшей у нее в кармане. – Я прибыла издалека. И было бы очень здорово, если б вы позволили мне с ним встретиться.
Ну наконец-то мы вошли в привычную колею.
– Вы его родственница? Наверное, дочь?
В ответ на это она громко расхохоталась.
– Никогда ему не рассказывайте, что вам такое в голову пришло. Он вас убьет.
Я нахмурился. Она так походя сказала, что 428-й способен на убийство, словно понятия не имела о совершенных им ужасах. Или намеренно закрывала на них глаза. Я решил не придавать этому значения.
– Тогда, возможно… жена?
Она нахмурилась, на ее лице явно читалось «ой, ну хватит». Увы, такие простушки мне уже встречались.
– Дорогая, я очень вам сочувствую. К несчастью, вы не первая, кто оказался в таком положении. Вы, очевидно, увидели лицо Доктора в ТрансЭфире или прочитали о суде над ним и без памяти влюбились, – я не обратил внимания на ее протестующий писк. – Вы увлечены им и уверены, что сможете его изменить. Я знаю, зачем вы здесь, – я печально покачал головой. – Вы хотите спасти его от себя самого.
Девушка поразмыслила над моими словами.
– Ну, сейчас мне и впрямь кажется, что он немного болван. Это считается?
И снова я попал впросак. Ее поведение не было похоже на замашки влюбленной фанатки. Девушка протянула руку, не коснувшись пальцами ограждения и лишь слегка задев Защитную Систему № 3 – электрическое поле. Она не отдернула руку и даже