Я поверить не мог, что такая девушка, как Тесс Маколифф, говорит это мне. Сам я, конечно, тоже не последнего десятка, девушкам нравлюсь. Но я никак не мог понять, что ее так заботит и отчего в тот первый день на пляже у нее был такой печальный взгляд.
Я случайно посмотрел на старинные часы на столе напротив кровати.
Было почти пять. День пролетел незаметно.
— Я, конечно, буду об этом жалеть, но… увы, мне пора.
Я заметил в ее глазах ту самую печаль.
— Мне тоже… — вздохнула она.
— Слушай, Тесс, — сказал я, засовывая ногу в штанину, — я не знал, что это произойдет сегодня, но так уж получилось, что у меня дела. Возможно, пару дней меня не будет. А потом… все будет по-другому.
— По-другому?
— Да, по-другому. Я не буду больше спасателем.
— А мне понравилось, как ты людей спасаешь.
— Я хочу сказать, что стану свободным человеком. И буду готов делать все, что ты пожелаешь. — Я застегнул рубашку и нащупал ногой ботинки. — Можем куда-нибудь уехать. Например, на какой-нибудь далекий остров. Как тебе такая идея?
— Нравится… — немного неуверенно улыбнулась Тесс.
Я крепко поцеловал ее. Мне никак не хотелось с ней расставаться, но я не мог подвести друзей.
— Уж не банк ли ты собрался ограбить, Нед Келли?
— Да нет, — усмехнулся я. — Просто настоящий мужчина должен делать то, что должен.
ГЛАВА 2
Тесс почти угадала. Подвернулось одно небольшое, но беспроигрышное дельце, которое могло изменить всю мою жизнь.
Как я уже говорил, родом я из Броктона. Про Броктон рассказывают, что там четверть населения негры, четверть — итальянцы, четверть — ирландцы, четверть — шведы с поляками, а еще четверть тех, с кем лучше не связываться. Местечко еще то: обшарпанные дома, церкви да остовы давно закрытых фабрик.
Половина моих друзей-приятелей попали в исправительные колонии. Остальные, те, что поприличнее, поучились по паре лет в колледжах, а потом пошли работать — кто к отцу в ресторанчик, кто в муниципальные службы. Броктон был местом, где выращивали пожарных и полицейских.
А еще — пройдох и мошенников.
Назвать их настоящими негодяями нельзя. Они исправно платили налоги. Женились и в дни рождения водили жен в ближайший ресторанчик. Когда играли «Соке» или «Пэте», они воодушевленно болели за любимые команды и орали во всю глотку. Просто иногда они помогали перепрятать украденную машину. А порой им приходилось проломить какому-нибудь бедолаге голову.
Мой папаша такой. Я знавал десятки таких людей.
Вот я и добрался до Микки, Бобби, Барни и Ди, моих лучших друзей.
Мы жили в одном районе. Микки — мой кузен, сын дяди Чарли. Он был рыжий, курчавый, тощий, как проволочная вешалка, но не уступал ни одному броктонскому силачу. Сколько раз я из-за него нарывался на неприятности, не сосчитать, но и он меня из всяких передряг вытаскивал не раз и не два. Бобби был кузеном Микки (моим кузеном он не был). Я его считал своим старшим братом, с тех пор как моего собственного брата убили в перестрелке. Ди была женой Бобби. А Барни был самым забавным парнем из всех, кого я знал. В старших классах он меня опекал и защищал.
Каждый год летом мы работали в «Винограднике»: стояли за стойкой, обслуживали столики. Зимой трудились на парковках в клубах, нанимались на яхты, были курьерами.
Может, кто-нибудь из тех, кто живет «правильно», счел бы нас дурной компанией. И ошибся бы. Говорят, родственников не выбирают, а вот выбрать тех, кого любишь, можно. И мои друзья мне были ближе, чем родственники.
Люди из Броктона делятся на два типа. Одни, чтобы свести концы с концами, откладывают каждый грош. А другие выжидают, присматриваются — и срывают куш.
Мы определенно относились ко второй группе.
Дело подыскал мой кузен Микки.
Это был по-настоящему большой куш.
* * *
Как только Нед ушел, Тесс рухнула на кровать и воскликнула:
— Тесс, ты с ума сошла!
Разве это не безумие — открыться такому человеку, как Нед! Тем более что проблем и так предостаточно.
Но в Неде было что-то такое… Удивительные глаза, море обаяния, по-мальчишески симпатичная физиономия. Он был очень внимателен с ней. С Тесс давно никто так не обращался. С Недом она чувствовала себя желанной. И ей это понравилось — как понравилось бы любой женщине. Если бы он только знал…
— Следующий! — вдруг услышала Тесс. Он стоял, прислонившись к косяку.
Тесс чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она даже не слышала, как повернулся в замке ключ.
— Ты меня напугал, — сказала она и прикрылась простыней.
— Бедняжка Тесс! — покачал головой вошедший и швырнул ключ в пепельницу на столе. — Вижу, ланчи в «Булю» и «Табу» тебе приелись. По школьникам решила пройтись?
— Все случилось само собой, — сказала Тесс. Ей не хотелось оправдываться. — Он считает, что я из себя что-то представляю. Не то, что ты…
— Само собой? — Он снял спортивную куртку от Бриони. — Познакомились на пляже. И ты пришла туда еще раз. А потом вы по чистой случайности встретились за ланчем в «Булю». Спасатель! Да ты у нас романтичная особа!
— Ты что, следил за мной? — взвилась Тесс.
— Я думал, ты знаешь, что я чертовски ревнив. — Он стал снимать брюки, и у Тесс мурашки по спине побежали.
— Послушай, — сказала Тесс, потуже завернувшись в простыню, — давай не сегодня. Давай просто поговорим…
— Поговорить мы можем, — согласился он. — Давай поговорим о том, что со мной ты жила как принцесса, что я покупал тебе тряпки и драгоценности.
Она испугалась не на шутку. Она знала, на что он способен. Он подошел к кровати, сел. Она отпрянула, но он схватил ее за руку.
— Теперь моя очередь, лапуля!
Когда он закончил, Тесс била дрожь — словно в комнате вдруг стало холодно, как в подвале. Ей казалось, что ее окунули в грязь. Все это нужно было прекращать, и немедленно.
— Нам нужно поговорить, — заявила Тесс. Он уже застегивал ремень на своих итальянских брюках.
— Извини, милая, на разговоры у меня времени нет.
— Так, может, позже? На приеме?
— Посмотрим, как получится. — Он пригладил волосы, стоя у зеркала.
— А что нам может помешать? — удивилась она.
— Ты неплохо устроилась, а, Тесс? Все эти побрякушки, дорогая машина… По-моему, ты все принимаешь как должное. — Он ухмыльнулся. — Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне.
Он повернулся кругом, подбросил ключ на ладони:
— Да, кстати, советую дверь все-таки запирать. Мало ли кто захочет заглянуть на сиесту.
Все, кончено! — мысленно взревела Тесс.
И выместила злость на подушках, раскиданных по кровати. Она чувствовала себя оплеванной, униженной, жалкой.
На простынях валялись выпавшая из его кармана мелочь и метка для мяча, какие