— Амендера Кендел, — с оттенком неприязни произнес Тифон. — Ищейка.
Теметер кивнул:
— Из отделения «Штурмовой Кинжал». Она здесь вместе с делегацией Сестринства Безмолвия, возможно, по поручению самого Сигиллайта.
Грульгор пренебрежительно скривил губы:
— Здесь нет никаких псайкеров. С какой целью накануне сражения прислали сюда этих женщин?
— Вероятно, у Регента Терры имеются свои причины, — предположил Тифон, хотя по его тону было ясно, что он лично этих причин не видит.
Гарро следил, как ищейка идет по залу. Ее профессиональные навыки вызывали восхищение. Даже будучи открытой всем взглядам, она передвигалась совершенно незаметно, обходя стоящих офицеров словно по случайно выбранному пути, хотя обостренное чутье Гарро подсказывало ему, что это не так.
Кендел наблюдала. Она считывала реакцию разных людей и собирала впечатления для последующих выводов. Это напомнило космодесантнику разведчика, осматривающего местность перед боем в поисках наиболее уязвимых целей и слабых мест. Гарро еще никогда не приходилось встречаться с Сестрами Безмолвия, но он был наслышан об их подвигах на службе Империуму.
Они заслуженно носят это имя, решил капитан. Кендел действительно была безмолвной, словно ветерок над могилами, и на своем пути, как он заметил, заставляла некоторых воинов непроизвольно вздрагивать или на мгновение терять нить разговора. Вокруг ищейки словно существовала особая невидимая аура, заставлявшая простых смертных на миг замолкать.
Наблюдая за ищейкой, Гарро вновь обратился к входу в зал, и его взгляд приковал блеск бронзы и стали на двух гигантских фигурах, стоявших по обе стороны от люка. Абсолютно идентичные часовые, с бочкообразной грудью, в прекрасно изготовленных доспехах, перекрыли вход скрещенными боевыми косами, отличительным оружием элитных воинов Гвардии Смерти. Подобные артефакты имели в своем распоряжении лишь несколько членов Легиона, отмеченных лично примархом. Эти орудия были известны как жнецы, а изготовили их в память о простой крестьянской косе, которыми, как говорят, Мортарион сражался в дни своей юности. Одним из жнецов владел Первый капитан, но эти лезвия-близнецы Гарро узнал сразу.
— Часовые Смерти, — прошептал он.
Эти двое космодесантников были личными охранниками примарха и до конца своих дней не имели права открывать свои лица ни перед кем, кроме самого Мортариона. Кое-кто говорил, что Часовых Смерти примарх тайно выбирал из рядовых воинов Легиона, а потом они числились погибшими в какой-нибудь операции. Эти воины становились безымянными стражами и никогда не отходили от своего господина дальше, чем на сорок девять шагов. Гарро понял, что не заметил, как Часовые Смерти вошли в зал, и от этой мысли по его спине пробежал холодок.
— Если они здесь, то где же наш господин? — спросил Грульгор.
Понимающая улыбка скользнула по лицу Тифона:
— Он все время был здесь.
Из сумрака между овальными иллюминаторами в дальнем конце зала поднялась высокая тень. От звука уверенных шагов по металлическому полу моментально стихли все разговоры. Каждый шаг сопровождался гулким звоном железного наконечника. Гарро напрягся всем телом, а некоторые из офицеров флотилии при этих звуках попятились от голопроектора.
В пыльных легендах Терры, дошедших через историю древнейших государств, таких как Мерика, Старый Урш и Осеания, существовал миф о страннике из темноты, который приходил к каждому умершему. Он изображался в образе скелетообразного существа, которое собирало души из тел людей, словно зерно с поля. Все это были лишь россказни суеверных и боязливых людей, но сейчас, в миллиардах световых лет от источника этого фольклора, в полумраке зала на борту «Стойкости» поднялась точно такая же фигура — высокая и мрачная, в плаще и капюшоне цвета замерзшего моря.
Мортарион остановился и снова стукнул в пластины пола рукоятью своего жнеца, такого длинного, что лезвие возвышалось над головой примарха. Стоять остались только Часовые Смерти. Все остальные присутствующие в зале, люди и космодесантники, опустились на колени. Из-под разошедшейся накидки ладонью вверх поднялась рука Мортариона.
— Встаньте, — приказал он.
Низкий голос примарха прозвучал уверенно и твердо, составляя контраст с безволосым пепельно-серым лицом, показавшимся над тяжелым воротом, защищавшим шею. Из обруча на шее Мортариона вырывались белые струйки профильтрованного воздуха с планеты Барбарус. Ощутив его запах, Гарро на мгновение мысленно оказался в этом мрачном, облачном мире под угрожающим небом.
Все собравшиеся поднялись с коленей, но Мортарион все равно возвышался над собранием. Под серой накидкой мелькнули доспехи из гладкой стали и сияющей бронзы. С нагрудника скалился символический череп на фоне звезды — эмблема Гвардии Смерти, а на поясе, находящемся на уровне груди рядовых космодесантников, Гарро заметил цилиндрическую кобуру с Лампионом, изготовленным вручную энергетическим пистолетом, уникальным произведением Шенлонги.
Единственным дополнением к доспехам на примархе была цепочка бронзовых шариков-курильниц, куда тоже были добавлены смертоносные элементы из высоких слоев атмосферы мира, принявшего его. До Гарро доходили слухи, что время от времени Мортарион дегустирует их содержимое, словно коллекционные вина, а иногда, наоборот, швыряет во врагов, вызывая в рядах противника смертельное удушье.
Боевой капитан вдруг осознал, что надолго задержал дыхание и сделал вдох лишь после того, как янтарные глаза Мортариона обвели зал. В полнейшей тишине командор начал свою речь.
— Ксеносы. — Пир Раль, постукивая пальцами по короткому дулу своего болтера, без особых усилий превратил это слово в ругательство. — Интересно, какого цвета у них кровь? Белого? Фиолетового? Зеленого? — Он огляделся и другой рукой взъерошил коротко подстриженные волосы. — Ну же, кто хочет заключить со мной пари?
— Никто не будет с тобой спорить, Пир,— покачав головой, ответил Хакур. — Мы все устали от твоих мелких розыгрышей.
Он оглянулся на нишу в оружейной, где денщик Гарро усердно занимался работой.
— Да и в любом случае, о каких выигрышах может идти речь между нами? — добавил Войен, присоединяясь к Хакуру, стоявшему у стенда с оружием.
В физическом аспекте два ветерана разительно отличались друг от друга, и массивная фигура Войена ничуть не походила на жилистое тело Хакура, но они сходились во мнениях по большинству вопросов, волновавших отделение.
— Мы же не матросы и не солдаты, чтобы спорить из-за бумажек и монет!
Раль нахмурился:
— Это не имеет никакого отношения к деньгам, апотекарий, ничего подобного! Дело не в выигрыше, а в том, кто прав.
Вытирая полотенцем вспотевшее после