Но самой интересной игрой были «прятки». Они занимались этим в торговом центре. Скарлет это нравилось больше всего, потому что там было тепло зимой и еще потому, что там они ходили вместе с мамой. С ней она чувствовала себя в безопасности.
Сначала они устраивали нечто под названием «розыгрыш». Это означало, что они примеряли в магазине одежду, но ничего не покупали.
«А ну-ка покрутись, – говорила ей обычно мама, когда продавщица появлялась в примерочной, чтобы предложить свою помощь. – Красавица моя!»
Потом Скарлет смотрела на себя в зеркало, откидывая назад свои косички с маленькими красными бусинами и не переставая удивляться тому, что ее кожа темнее, чем у мамы. Как говорила мама, это потому, что ее папа был из страны под названием Тринни Дад.
«А где сейчас мой папа?» – иногда спрашивала Скарлет.
Но ответ оставался всегда одним и тем же: «Не знаю и знать не желаю. Нам ведь хорошо и без него, правда?»
Так вот, про игру. Однажды к ним в магазине подошла немолодая женщина, представившаяся модельным агентом: «Ваша девочка стала бы великолепной моделью». Но мама сказала, что ничего подобного им не нужно, и поспешила утащить Скарлет за собой. «Мы не должны привлекать к себе внимание», – объяснила она. Тогда это чуть не испортило им игру.
Обычно после еще нескольких примерок мама потихоньку уходила. Затем Скарлет начинала плакать. Это называлось «разыгрывать роль», как говорила мама. И Скарлет знала, что это слово пишется как «роль», а не «ролль».
Потом кто-нибудь из продавцов или покупателей спрашивал у нее, что случилось.
Именно в этот момент в магазине появлялась запыхавшаяся женщина. Скарлет должна была делать вид, что знает ее. «Ага, ты здесь, детка. Твоя мама попросила меня прийти за тобой, она сама что-то не очень хорошо себя чувствует».
Следующая часть игры требовала некоторой ловкости. Когда они шли к выходу, женщина давала ей носовой платок. Вытерев им нос, Скарлет убирала его в карман. Женщина просила отдать ей платок, чтобы его выкинуть. Однако Скарлет возвращала ей другой платок. В первом из них лежала купюра в целых 50 фунтов, которые она должна была отнести маме. А во втором – полиэтиленовый пакетик с белым порошком.
Однажды игра чуть не провалилась из-за того, что продавщица попросила женщину показать удостоверение личности.
– Да за кого вы меня принимаете? – возмущенно воскликнула та. – Я что, по-вашему, похожа на похитительницу детей? Ну же, Скарлет, детка, скажи ей!
– Это моя тетушка Джули, – произнесла Скарлет, помня, чему учила ее мама.
Продавщица покраснела и стала извиняться, говоря, что в наши дни лучше иногда проявить излишнюю бдительность.
Так что в тот раз им нужно было действовать с особой осторожностью, чтобы не попасть в поле видимости видеокамеры во время трюка с обменом платков.
А потом стряслась та среда.
Обычно среда была любимым днем Скарлет в школе. В этот день разрешалось выбрать в библиотеке любую книгу и читать ее самостоятельно в классе, в то время как учитель проверял их письменные работы и выставлял оценки. Вокруг всегда было очень шумно, потому что другие дети не слишком любили чтение и вместо этого затевали игры. Однако мама научила Скарлет не обращать внимания на шум.
В их доме без этого было никак. Их соседи то и дело колотили по стенам кулаками, кричали или включали громкую музыку. Но книга развеивала весь этот шум – особенно та, что с картинками. Однажды, когда ей попалась книжка без картинок, Скарлет сама сделала рисунок на одной из страниц. Это был единственный раз, когда учитель на нее рассердился.
Однажды они с мамой играли в прятки в универмаге «Селфриджес». Там продавалась уйма всего, и находился он в шикарном районе Лондона, далеко-далеко от Хакни. Скарлет даже чуть не забыла, что ей нужно разыграть, будто она потерялась: уж очень красивая там была одежда, из очень нежных тканей. «Когда-нибудь, – сказала мама, и глаза у нее заблестели, – мы сможем купить себе такие вещи».
Но в ту среду все пошло как-то не так: мама не захотела, чтобы Скарлет гладила ее по волосам, и не стала подпевать, как обычно, песням по радио. И еще она была очень раздосадована тем, что у них закончился хлеб.
– Ничего страшного, – сказала Скарлет, хотя в животе у нее урчало от голода. – Я подожду до ланча.
(Другие дети называли его «обедом», но мама говорила, что это неправильно.)
– Это не поможет. Сегодня ты не пойдешь в школу.
– Но у нас ведь будет библиотечный день и «Час новостей».
– Забудь об этом. Сегодня мы должны поиграть в «качели». Не смотри на меня так. Если мы быстро закончим, ты сможешь прийти в школу попозже. Просто скажешь, что была у зубного.
– Но я говорила это в прошлый раз.
– Тогда скажи, что была у врача. Поняла?
– Они спросят у меня письмо с подтверждением.
– Я напишу тебе это письмо, когда будет время. А сейчас хватит спорить, и делай, что я говорю.
Скарлет поежилась – и не только потому, что было холодно.
– Вот, надень это, – сказала мама, вручая ей большую, пушистую, желтую флисовую куртку.
– Ого! Совсем как та, которую мы видели на рынке!
Рынок был одним из самых любимых мест Скарлет. Там продавали всякую всячину.
Мама посмотрела на нее с довольным видом.
– Я купила ее для тебя, потому что ты хорошая девочка.
Потом она протянула Скарлет тубу из-под чипсов, которую следовало положить в розовую сумочку. Крышка оказалась приоткрытой.
– А почему там внутри сахар?
– Не трогай!
Мама быстро защелкнула крышку.
– Прости.
Лицо мамы снова сделалось ласковым.
– Это ты меня прости, солнышко. Просто у меня голова совсем идет кругом. Знаешь что – как насчет того, чтобы переехать куда-нибудь?
Они часто мечтали о переезде. Это тоже было частью игры.
– А куда?
– Куда-нибудь в теплые края, – глаза мамы затуманились, как бывало, когда она только что проснулась. – У нас будет дом у моря, и мы с тобой станем строить на берегу песочные замки.
– А мы сможем есть мороженое? Такое, с шоколадной крошкой, которая прямо тает во рту?
Мама подхватила Скарлет и прокрутила ее в воздухе.
Вид у нее был уже не мечтательный, а сосредоточенный и возбужденный.
– Сколько угодно.
– Ура!
– Но для этого нужно обязательно соблюдать все правила игры. Сечешь?
Скарлет торжественно кивнула:
– Секу.
Говоря это, она чувствовала себя по-настоящему взрослой.
Они вышли из квартиры и спустились по крутой лестнице мимо надписи, сделанной большими красными буквами: «Сук…». И там была еще одна буква, закрашенная. «Такие слова знать не надо», – всегда говорила мама.
– Осторожно, не наступи на собачье дерьмо. Прыгай! Молодец. Держись