«Враги могут быть союзниками в войне, Ангел».
О, мои боги. Огромная, шокированная, размером с кратер часть меня не могла переварить то, о чём говорит мой Сет. Я отбивалась от тянущей силы его эмоций, выныривая, как будто тонула, а затем глотала воздух.
Там было столько невинных людей, размышляла я. Ужасающие образы бойни следовали один за другим — слуги в зале со вскрытыми глотками, Стражей и Охранников, которые были выпотрошены, а затем выброшены через окна.
«Они не имеют значения, Ангел. Только мы имеем значение, имеет значение только то, чего хотим мы».
«Но те люди были важны. Нас могли убить, Сет. Моего отца могли убить».
«Но его не убили, и я никогда не позволю ничему случиться с тобой. Ничему».
Мы были разделены во время атаки. И если я правильно помню, я была очень близка к тому, чтобы встретиться лицом со смертью. Не говоря уже о том, что я должна была бороться с фуриями в одиночку. Не знаю, как именно он смог бы предотвратить мою смерть в этом случае.
«Ангел, нам необходимо было, чтобы это произошло. Демоны помогут мне заполучить тебя. Ты хочешь этого? Чтобы мы были вместе?»
«Да, но…»
«Тогда доверься мне. Мы хотим одного и того же, Ангел».
Слова Айдена вернулись ко мне, и я скорчилась. «Сет? Ты… ты не заставляешь меня хотеть что-либо, верно? Ты не оказываешь на меня влияния? "
Он не сразу ответил, и моё сердце запнулось.
«Я мог бы, Ангел, если бы хотел. Ты знаешь, что я не делаю этого. Мы просто хотим одного и того же».
Я прикусила губу. Мы действительно хотели одного и того же, за исключением дел с демонами… Я остановила эти мысли. Так словно две сильные руки опустили мне на плечи, и я оказалась лежащей на спине. И затем я снова начала тонуть в том, что чувствовал Сет.
Айден вернулся. Принеся еду, и на этот раз он привел с собой компанию — моего дядю Маркуса. По отношению ко мне сейчас, на самом деле, он был своего рода порядочным. Иронично. Я ела и пила воду, словно хороший пленник.
И я даже не выкрикивала ничего оскорбительного.
Я полагала, что заслужила поощрение, к примеру, отдых от клетки или что-то такое, но просить об этом было чересчур. Зато, Маркус отправился посмотреть, чем были заняты другие. Как только дверь наверху закрылась, Айден сел, спиной прижавшись к прутьям.
Храбрый, храбрый мужчина… или действительно глупый — с равной вероятностью. Я с легкостью могла скрутить петлю из простыни и обвить ею его шею еще до того, как он успеет отреагировать.
Но я села вниз, практически прикоснувшись спиной к его спине. Появившаяся вспышка синего цвета от цепей была слабее. Тишина растянулась, это оказалось странно успокаивающим. Прошло несколько минут и натянутые мышцы моей спины расслабились. Прежде, чем я осознала, я прислонилась к прутьям… и к спине Айдена.
Предшествующий разговор с Сетом оставил странный привкус у меня в горле и шар из узлов в животе. Может быть, именно поэтому я позволила себе осуществить свои кровожадные намерения с простыней и шеей Айдена? Полагаю, это была упущенная возможность.
Опустив подбородок, я вздохнула. Чего хочет мой Сет, хочу и я, но… демоны? Я потерла ладони о согнутые колени и вздохнула опять — громче, словно нетерпеливый ребенок.
Спина Айдена изогнулась, когда он повернул ко мне голову.
— Что, Алекс?
— Ничего, — пробормотала я.
— Есть что-то. — Он откинулся назад, запрокинув голову назад, прислонив её к прутьям. — У тебя такой тон.
Я неодобрительно посмотрела на стену.
— Какой тон?
— «Я кое-что хочу сказать, но не должна» тон. — В его голос просочилось немного юмора. — Я очень хорошо знаком с этим тоном.
Ну… проклятье. Мой взгляд упал на руки. Я полагаю, что с моими пальцами было все в порядке. Но мои ногти были сбитыми и короткими. Руки Стража — Стража, который убивал демонов. Я завернула вверх рукав свитера. Бледно-белые следы укусов покрывали мою правую руку. Серповидные отметины было сложно прятать, чтобы прятать их, и они были на обеих руках, и еще на шее. Они были такими уродливыми, были жестоким напоминанием о том, как я была у них в ловушке.
И не имело значения, как сильно я пыталась, я не могла стереть из памяти лица всех этих убитых полукровок в Катскиллс… или забыть выражение лица Калеба, когда он увидел лезвие, вонзенное в его грудь — лезвие, которым орудовал демон.
Калеб был бы настолько… разочарован, что даже нет необходимости представлять это, если я ничего не скажу.
Но мой Сет будет взбешен. Он сует нос в мои воспоминания, и я мне хочется, чтобы он был счастлив со мной. Я хочу…
Я не хочу вести дела с демонами. Это будет пощечиной всем, кто умер от их рук — моей маме, Калебу, тем невинным слугам — и по моим шрамам.
Мой Сет… он просто должен понять это. Он поймет, потому что любит меня.
Появилась мысль, я сделал глубокий вдох.
— Просто чтобы ты знал, я не рассказываю тебе это, потому что это не имеет никакого отношения к тебе. Хорошо?
Он мрачно рассмеялся.
— Я бы никогда не подумал о таком безумии.
Я состроила гримасу.
— Я говорю тебе это лишь потому, что я не считаю это верным. Это противоречит чему-то… присущему мне. Я должна что-то сказать.
— Что, Алекс?
Закрыв свои глаза, я сделала глубокий вдох.
— Ты помнишь, как Маркус думал, что за нападением демонов было нечто большее, особенно за той, в Катскиллс?
— Да.
— Я отчасти считала, что это был Люциан, особенно на заседании Совета. Это имело смысл. Создать хаос и всё, что поспособствует более простому убеждению людей на переворот и взять всё под свой контроль. — Я провела пальцем по метке на чувствительной части своего локтя. — Во всяком случае, атаки демонов, по-видимому, были организованы Люцианом и…
Спина Айдена стала жесткой напротив моей. Он молчал так долго, что я сорвалась с места.
— Айден?
— Сколько? — его голос был резким.
«— Я думаю, все», — сказала я, чувство вины разъедало мои внутренности. Я предавала моего Сета, но я не могла молчать об этом. — Они нашли способ контролировать демонов.
Он опустил голову и его широкие плечи стали покатыми.
— Как?
Поднявшись на колени, я схватила прутья, проигнорировав слабый пульс синего света.
— Они… они используют чистокровных в качестве мотивации. Те, кто против них, нас, я имею в виду против нас.
Айден развернулся настолько быстро, что я отпустила прутья и отшатнулась назад. Его глаза горели серебром.
— Ты знаешь,