Много лет знакомые с детьми уверяли нас с Максом, что нам повезло: мы можем позволить себе роскошь заниматься только собой, а не стоять у плиты и не возить детей в спортшколу. Но разговоры за ужином об уровне эстрогена и визитах к врачу так же легко гасят пыл романтизма. И дело не в том, что Макс делал что-то не так. Он массажировал мне ноги и уверял, что я настоящая красавица и совершенно не толстая. Только в последнее время, даже когда я крепко прижимаюсь к мужу, я чувствую, что он где-то далеко, что я не могу до него дотянуться. Я уверяю себя, что это игра моего воображения. Он нервничает, у меня играют гормоны. Я просто огорчаюсь, что мне приходится постоянно придумывать отговорки.
Уже не в первый раз я пожалела о том, что у меня нет закадычной подруги, которая бы кивала и давала умные советы, если бы я стала жаловаться на мужа. Но все мои подруги испарились, когда мы с Максом полностью посвятили себя борьбе с бесплодием. С кем-то я сама порвала отношения, потому что не хотела слышать, как они рассказывают о первых словах своих детей, не хотела ходить на ужин в семьи, где повсюду валяются детские бутылочки, машинки фирмы «Лезни» или плюшевые мишки — мелочи той жизни, которая постоянно от меня ускользала. Некоторые отношения закончились сами собой, поскольку единственным человеком, который по-настоящему понимал всплески эмоций во время циклов ЭКО, был Макс. Мы дистанцировались от знакомых, потому что лишь у нас одних среди наших семейных друзей не было детей. Мы уединились, потому что в одиночестве не так больно.
Я слышу, как Макс нажимает «отбой». Вижу, что мама ловила каждое слово в разговоре.
— Между вами что-то произошло?
— Я думала, ты на меня сердишься.
— Сержусь.
— Тогда почему ты подслушиваешь?
— Ты разговариваешь по моему телефону, на моей кухне — значит, я не подслушиваю. Что с Максом?
— Ничего, — качаю я головой. — Не знаю.
На ее лице неприкрытое беспокойство.
— Давай сядем и вместе разберемся в твоих чувствах.
Я закатываю глаза.
— Неужели это действительно работает с твоими клиентами?
— Ты бы очень удивилась. Большинство людей сами знают, как решить свои проблемы.
Моя мама вот уже четыре месяца нашла себя на новом поприще — как владелица и единственный сотрудник центра по персональному росту «Спроси совета у мамы». Ранее она видела себя целительницей по методу Рэйки[3], актрисой разговорного жанра и — целое лето я подростком готова была провалиться со стыда — коммивояжером своего необычного изобретения Бананового Мешка (розового неопренового подобия чулка, который натягивался на банан, чтобы тот не потемнел; к сожалению, этот мешок постоянно путали с игрушкой из секс-шопа). В сравнении с этим роль инструктора по персональному росту совершенно безопасна.
— Когда я ходила беременная тобой, мы с твоим отцом так часто ругались, что однажды я от него ушла.
Я недоуменно уставилась на маму. За сорок лет своей жизни я впервые слышу об этом!
— Правда?
Они кивает.
— Я собрала вещи и сказала ему, что ухожу. И ушла.
— И куда ты пошла?
— Дошла до конца нашей подъездной дорожки, — отвечает мама. — Я была уже на девятом месяце, до конца дорожки — это максимальное расстояние, которое я могла преодолеть вразвалочку и не почувствовать, что матка вот-вот выпадет.
Я морщусь.
— Зачем такие анатомические подробности?
— А как ты хотела, чтобы я это называла, Зои? Жилое пространство эмбриона?
— И что произошло?
— Солнце садилось, твой отец принес мне куртку. Мы несколько минут посидели на улице и пошли назад в дом. — Она пожимает плечами. — А потом родилась ты, и все наши ссоры показались такими пустыми. Одно я хочу сказать: прошлое — это всего лишь трамплин для будущего.
Я скрещиваю руки на груди.
— Опять надышалась всякой химии?
— Нет, это мой новый слоган. Смотри.
Мамины пальцы порхают над клавиатурой. Самый лучший совет, который она мне дала: научись печатать на машинке. Я долго сопротивлялась. Занятия проходили в ПТУ, я посещала их с девочками не из своей школы — эти курили перед уроками, сильно подводили глаза и слушали хеви-метал. «Ты ходишь туда, чтобы обсуждать людей или чтобы научиться печатать?» — спрашивала у меня мама. В конечном счете я оказалась одной из трех девочек, которые удостоились голубой ленты от учительницы за то, что освоили скорость печати семьдесят пять слов в минуту. Сейчас я, разумеется, печатаю на компьютере, но каждый раз, когда нужно составить отчет для одного из своих пациентов, я про себя благодарю маму за то, что она оказалась права.
Она переходит на свою страницу в «Фейсбуке». Тут ее фотография и дешевый слоган.
— Если бы ты приняла мое предложение дружбы, ты бы знала, что это мой новый девиз.
— Ты на самом деле обижаешься на меня из-за этих правил в социальных сетях?
— Единственное, что я знаю, — это то, что я вынашивала тебя целых девять месяцев, кормила, одевала, оплатила обучение в колледже. Подружиться со мной в сети — разве я много прошу взамен?
— Ты моя мама. Тебе нет необходимости заводить со мной дружбу.
Она кивает на мой живот.
— Я надеюсь, что она будет так же бессердечна к тебе, как и ты ко мне.
— Зачем тебе вообще регистрироваться в социальной сети?
— Потому что это способствует делу.
У мамы есть три клиента, о которых я знаю, и, похоже, никого из них не тревожит то, что у мамы нет диплома ни психолога, ни юриста — ничего, что должен бы иметь инструктор по персональному росту. Одна клиентка — бывшая домохозяйка, которая хотела бы выйти на работу, но не умеет делать ничего, кроме бутербродов и сортировки белья. Второй — двадцатишестилетний парень, который недавно нашел свою биологическую мать, но боится к ней подойти. И третий — избавившийся от алкогольной зависимости мужчина, которому просто нравится стабильность и эти еженедельные встречи.
— Инструктор по персональному росту должен всегда быть на шаг впереди. Современной чувихой! — говорит мама.
— Если бы ты была современной, то не стала бы употреблять слово «чувиха». Хочешь знать мое мнение? Когда в минувшее воскресенье мы ходили в кино…
— Мне фильм не понравился. Книга заканчивается гораздо лучше.
— Речь не о фильме. Девушка-кассир поинтересовалась, не пенсионерка ли ты, и ты весь вечер словно воды в рот набрала.
Мама вскакивает с места.
— Неужели я похожа на старуху? Я регулярно крашу волосы, у меня есть тренажер с велосипедом. Я отказалась от Брайана Уильямса и увлеклась Джоном Стюартом.
Следует отдать