После объявления продолжения слушания дела Рук занял место свидетеля и начал горестный рассказ. Обычная процедура выступлений свидетелей строилась таким образом, чтобы можно было добиться истины самым коротким и быстрым путем.
— Итак, — продолжал показания Рук, — я подошел к Уизу и спросил его, что он думает о котировках акций новой интернетовской компании под названием «Вэльюнау», о которой я вычитал незадолго до этого в журнале «Форбс». Я знал, что акции этой компании вот-вот станут доступны широкой публике, и решил рискнуть. Тем более что с самого начала доверял этой компании и верил в ее неплохие перспективы. Уиз сказал, что посмотрит бумаги и посоветует, как поступить. Но я так ничего и не добился от него. Через некоторое время я снова пришел к нему и сказал: «Эй, Уиз, ну так что там насчет компании «Вэльюнау»?» Он заявил, будто это весьма солидная компания и скоро ее акции взлетят так высоко, что пробьют любую крышу.
— Я этого не говорил, — неожиданно воспротивился расположившийся в другом конце зала Уиз. Он, как всегда, был в гордом одиночестве и сидел неподвижно, облокотившись на спинку стула.
— Нет, говорил, — настаивал Рук.
— Не говорил.
— Как бы там ни было, — продолжал Рук, — я вернулся в клуб и объявил, что Уиз высоко оценивает перспективы этой компании, и вскоре мы приняли решение купить небольшой пакет акций «Вэльюнау». Но обычные люди не могут этого сделать, если у них нет определенных связей, ведь это закрытое акционерное общество. Посоветовавшись с друзьями, я снова пришел к Уизу и сказал: «Послушай, Уиз, ты не мог бы связаться со своими друзьями с Уолл-стрит и помочь нам купить несколько акций этой фирмы?» Уиз немного подумал и ответил, что, по его мнению, он мог бы помочь нам.
— Это ложь, — снова возразил Уиз.
— Тихо, — зашипел на него судья Спайсер. — У тебя еще будет возможность ответить на все обвинения.
— Он лжет, — не унимался тот, наивно полагая, что ничего подобного в тюрьме быть не должно.
— Несмотря на все это, — продолжал меж тем Рук, — мы решили сыграть на фондовой бирже и неплохо заработать, заняв видное положение в компании «Вэльюнау». Наша стратегия заключалась в том, чтобы быстро ликвидировать все наши холдинги и консолидировать свой капитал.
— Консолидировать капитал? — удивленно переспросил судья Бич. Рук говорил так, словно был многоопытным банковским менеджером и финансовым магнатом, распоряжающимся миллиардами долларов.
— Совершенно верно, консолидировать, — подтвердил Рук. — Мы влезли в долги, заняли деньги у друзей, родственников и таким образом собрали почти тысячу баксов.
— Тысячу баксов… — задумчиво повторил судья Спайсер и покачал головой. Неплохой результат для тюремных заключенных. — Что же случилось потом?
— Потом я снова встретился с Уизом и сообщил, что мы готовы к самым решительным действиям. Как сейчас помню, это было во вторник. Я спросил его, может ли он помочь нам приобрести пакет акций нужной нам компании. Уиз сказал, что нет никаких проблем, поскольку у него есть близкий приятель в компании «Голден сакс» или что-то в этом роде и он может оказать нам такую услугу.
— Он снова лжет! — выпалил Уиз из дальнего конца зала.
— Не обращайте на него внимания, — продолжал как ни в чем не бывало Рук. — Так вот, в среду я снова встретился с Уизом в восточном дворике и опять спросил его насчет акций. И он еще раз подтвердил, что нет никаких проблем.
— Вранье, — парировал тот.
— У меня есть свидетель.
— Кто? — оживился судья Спайсер.
— Пикассо.
Пикассо сидел позади Рука, как, впрочем, и все остальные шесть членов так называемого инвестиционного клуба. Услышав свое имя, он неохотно помахал рукой.
— Это правда? — спросил Спайсер.
— Да, — ответил тот. — Рук действительно спросил Уиза насчет акций, и тот ответил, что готов помочь нам. Он так и сказал: «Нет проблем».
В зале весело захихикали. Пикассо неоднократно выступал в суде в качестве свидетеля, и почти всегда его уличали во лжи.
— В пятницу началась продажа акций, — продолжал объяснять Рук. — Одна акция продавалась по цене двадцать долларов. И если бы не этот Мистер Уолл-Стрит, который пообещал нам свою помощь, то мы вполне могли бы позволить себе определенное количество акций по такой цене. Потом стоимость акций поднялась до шестидесяти, а к концу торгов одна акция уже стоила восемьдесят долларов. Если бы наш план удался, то мы могли бы купить эти бумаги по двадцать баксов, а к концу того же дня продать по восемьдесят и наварить неплохой капитал. Купив шестьдесят акций по цене двадцать долларов, а потом продав их по восемьдесят, мы получили бы три тысячи долларов прибыли.
Тюрьма «Трамбл» не отличалась разгулом насилия, и вряд ли можно было представить, что кто-то убьет человека из-за трех тысяч баксов, но поломать кости и намять бока тут могли запросто. Так что Уизу здорово повезло, что до сих пор у него не было с этим проблем.
— И ты считаешь, что Уиз теперь должен тебе эти три тысячи долларов? — решил уточнить бывший главный судья Финн Ярбер, угрюмо нахмурившись.
— Не только я. Мы все так считаем, — подтвердил Рук. — Но это еще не все. Самое мерзкое и гнусное в этом деле заключается в том, что этот ублюдок Уиз обманул нас, а сам успел прикупить себе большое количество акций компании «Вэльюнау».
— Это тоже вранье, причем хамское, — отозвался издали Уиз.
— Прошу следить за выражениями, —