Бренан поморщился, заставляя себя мыслить рационально. Его самой большой проблемой было время. Его противники могли позволить себе подождать. Он же скорчился, обнаженный, посреди ледяной зимней ночи, уже вытягивавшей тепло из его костей. Ему нужно было пробраться к сараю за теплицей, прежде чем он превратится в неподвижный кусок застывшего мяса.
Едва Бренан смог заставить себя двигаться, к убийцам присоединилась третья фигура: она включила мощный фонарь, направив луч в лес, прямо слева от Бренана. Бренан потерял всякую надежду. Теперь выбраться было почти нереально. Стрелок увидит его в луче света и снимет, как только Бренан пошевелится. Но если он останется неподвижен, он замерзнет, сэкономив им выстрел.
Он поскреб снег сведенными от холода пальцами и нашел обледенелый камень размером с кулак. Не очень-то хорошее оружие, но для его целей сгодится. Он осторожно скользнул в сторону, когда луч фонаря подобрался ближе. Встал, чтобы бросить камень, как вдруг что-то выпало из чердачного окна, глядящего на задний двор.
Крохотная фигурка, не больше десяти дюймов ростом, приземлилась на плечо одного из убийц с тонким, пронзительным криком. Металл тускло сверкнул в серебряном лунном свете, и фигурка закричала вновь и вонзила нечто, напоминающее вилку, в шею убийцы. Человек взвизгнул от боли и страха и смахнул существо рукой. Оно упало наземь жалкой кучкой и замерло неподвижно.
У Бренана сердце оборвалось, когда он понял, что это был Тыквоголовый – один из карликов, которых он спас из туннелей под Хрустальным дворцом. Их было около тридцати – детей странного джокера, которого они называли Матерью. Они были глазами и ушами Хризалис в городе, но после смерти Хризалис дворец был разрушен, и Бренан забрал их в эту глушь, чтоб они жили с ним и Дженифер.
И теперь они делали то, о чем он мог только молиться – отвлекали убийц от цели. Вопя, они прыгали из чердачного окна, падая прямо на убийц, словно живой дождь. Они были вооружены чем попадя: вилками, кухонными ножами, даже остро заточенными карандашами. Их было по десять на каждого убийцу, но все они были маленькими и слабыми. Бренан с ужасом наблюдал, как убийцы, преодолев начальную растерянность, прихлопнули их всех как котят.
Кучерявый Джо первым выпрыгнул из окна за Тыквоголовым и тут же канул в Лету. Он промахнулся мимо выбранной цели и был втоптан в землю с дробящей кости силой, его пронзительный крик быстро смолк. КитиКэт удалось воткнуть кухонный нож в лодыжку своей жертвы, прежде чем ее ударили фонариком. Лизардо ткнул противника карандашом в плечо, но удар был слишком слаб, чтобы пробить кожу человека прежде, чем бандит свернул чешуйчатую шею.
Бренан с трудом подавил гнев и жалость и, не обращая внимания на боль в раненой ноге, камни и ветки, и острый лед, впивающийся в голые подошвы, двинулся вперед так быстро, как только мог.
Словно призрак мелькал он среди деревьев, кружа вокруг А-образной рамы и теплицы за ней. Он остановился у навеса за теплицей и выругался. Он забыл о ключе. Он чуть отошел, надеясь вышибить дверь, но тихий шипящий голосок остановил его прежде, чем он успел нанести удар.
– Босс! Босс, вот ключ!
Это был Брутус, карлик ростом в фут, с жесткой кожей, собравшейся в толстые складки вокруг его серого безволосого лица. Брутус сжился с ролью вождя племени. Он был умнее большинства гомункулов, но даже он не превосходил интеллектом развитого ребенка. Тем не менее сейчас он просчитал ситуацию с замечательной предусмотрительностью. Он бросил ключ к замку Бренану, и тот поймал его неловкими пальцами и попытался вставить в паз.
Ключ соскользнул несколько раз, пока наконец не раздался щелчок. Бренан распахнул дверь настежь и сдернул лук, висевший на кронштейне рядом. Быстро натянул тетиву, свисавшую с одного конца. Это был простой лук из твердых пород дерева, но он был достаточно мощным. Бренан схватил колчан, висевший там же, и отступил в ночь.
Бренан больше не чувствовал себя ни обнаженным, ни замерзшим. Его злость рвалась изнутри наружу, согревая его, пока он бежал по снегу обратно к дому. Брут наступал ему на пятки.
Дела на заднем дворе были хуже, чем Бренан мог себе представить. Крохотные раздавленные тельца нарушали спокойную безмятежность его японского сада. Раздавленные и раздробленные, человечки яростно и безнадежно сражались с гигантами, способными убить их одним ударом.
Бренан закричал от ярости и отчаяния, и этот крик заставил одного из убийц, добивавшего Большенога прикладом своего автомата, замереть на месте. Когда убийца оглянулся, подняв автомат, Бренан упал на одно колено, натянул тетиву к самому уху и выпустил стрелу. Зазубренный наконечник охотничьей стрелы безмолвно вспорол ночь и поразил убийцу прямо в грудь. Тот завалился назад, ударившись о стену А-образной рамы, а затем согнулся, выпустив оружие из рук.
Жуткий крик торжества вырвался у оставшихся в живых гомункулов, когда Бренан вынул вторую стрелу, переключаясь на новую цель, и выстрелил прежде, чем убийца успел среагировать. Он всадил стрелу в живот второй цели, и та была погребена под волной набежавших карликов. Убийца вопил и безуспешно, отчаянно пытался отползти прочь.
Третий убийца выключил фонарик, который использовал как дубину, развернулся и побежал назад в дом. Бренан выстрелил и увидел, что поразил цель, но убийца все так же бежал прочь.
Бренан наложил на тетиву очередную стрелу и стоял, вслушиваясь. Тот, которого терзали карлики, наконец-то замолчал. Первый, в кого выстрелил Бренан, был уже мертв.
– Присматривай за своими, – сказал Бренан Бруту, прежде чем захромать к задней двери. Он постоял там с минуту, прислушиваясь, но не услышал, чтоб за дверью кто-то двигался. Он не мог больше ждать. Даже если убийца сидел в засаде, он должен был войти внутрь.
Он подхватил автомат, упавший из рук первого убийцы, затем, низко пригнувшись, ринулся в дверной проем. Дом был все так же темен и тих. От центрального входа Бренан слышал звук удаляющегося автомобиля.
Он включил свет в спальне. В комнате царил хаос. Окно было разбито, осколки стекла валялись повсюду. Пули изрешетили стены, разбив заключенные в деревянные рамки картины Йошитоши и Хокусая, висевшие над диван-кроватью, в которой, утопая в море крови, тихо и неподвижно как смерть лежала Дженифер.
Кьену нравилось его новое тело. Оно было юным, обладало двумя работающими руками и, что самое лучшее, – способностями джокера, к которым он быстро приноровился. Теперь он понимал, почему Филиппу Каннингему так нравилось быть