Прихрамывая, он выбрался из-за деревьев. Джейн отряхнула его спину от снежной крошки и листьев.
— Барб Миллер едет, — сообщил Тим, поглядев на дорогу.
Машина Джейн у встречной обочины стояла криво — полное впечатление, что водитель вильнул, избегая аварии. Замерев, словно вспугнутые олени, Джейн и Тим смотрели на приближающуюся соседку. Барб, притормозив свой внедорожник, опустила боковое стекло.
— У вас все в порядке? — Дыхание обозначилось в воздухе белыми облачками пара. Рядом с Барб сидел Бутч Миллер.
— Да, все отлично, — заверила Джейн. — Ничего страшного, просто машина заглохла.
Бутч помахал им, перегнувшись через водительское сиденье.
— Привет!
— Привет, Бутч, — поздоровался Тим.
— Вызвать эвакуатор?
— Нет-нет, спасибо, уже вызвали, скоро будет.
Тим тоже поблагодарил.
— Хотите, подвезем до дома? Зачем вам торчать на холоде?
— Не стоит, они обещали быть с минуты на минуту, — отказалась Джейн.
Барб с улыбкой кивнула, все помахали друг другу, и соседи покатили дальше. Бутч, обернувшись, смотрел на них через тонированное стекло, пока внедорожник не скрылся из вида, нырнув под горку. Только тогда Тим и Джейн обменялись обессиленными взглядами. Эвакуатор? Неужели действительно все сначала? Невозможность объяснить соседям, что на самом деле стряслось, превращающая простой дружеский жест в неуместную назойливость… Поворачиваться к миру спиной и отвечать неблагодарностью — это не жизнь.
Джейн, обойдя машину, села за руль, и они с Тимом одновременно захлопнули дверцы.
Все, доехали. Джейн заглушила двигатель — в гараже стояла тишина, слышалось лишь, как потрескивает, остывая, автомобиль.
— Что ж, погуляли, пора и честь знать, — произнес Тим.
Джейн удивилась. Накануне он был настроен так решительно — никакого больше беличьего колеса. Намерен сдаться врачам? Каким? Багдасаряну? Коптеру из клиники Майо? Или опять в Швейцарию?
Да нет же, поняла она вдруг. Тим имеет в виду работу.
— По-моему, не самая лучшая мысль, — покачала она головой.
— Джейни, я отлично отдохнул. Нужно приниматься за дела.
Накануне вечером она отчаянно старалась не думать о вещах глобальных вроде работы, сосредоточив все мысли на том, как обезопасить его хотя бы до утра. Но вот настало утро, впереди новый день, и нечего удивляться, что Тим хочет засучить рукава.
— Возьми отпуск.
— Нет, это будет…
— Нам нужно…
— …капитуляция.
— …смотреть правде в глаза, Тим. Капитуляция? Это называется действительность!
— Но у меня судебный процесс.
— Да черт с ним, с процессом! — воскликнула Джейн. — У тебя рецидив! Ты сам сказал вчера. Оно вернулось.
Машина остывала. Тим сидел не шевелясь в своем патагонском флисовом костюме и пуховике, глядя сквозь лобовое стекло на запасной бензобак, банки с краской, свернутые кольцами удлинители и бухты шлангов на гаражных полках. На стене висели рядком старые таблички с вермонтскими номерами. В неподвижной машине воцарилась тишина. Через минуту дыхание заклубилось паром. Джейн ждала следующей реплики мужа, готовя контраргументы. Пробуждение всегда сопровождалось у него обманчивым приливом сил, но хватало его ненадолго — не пройдет и нескольких часов, как Тима снова потянет в дорогу. И что он тогда будет делать — с обмороженными пальцами, в одном костюме с галстуком, шагающий через Манхэттен бог весть куда? Она уже хотела напомнить ему, как это бывает, но тут он начал колотить затянутым в перчатку кулаком по бардачку. Он обрушивал на дверцу удар за ударом, и Джейн, вскрикнув непроизвольно, отшатнулась к запотевшему окну. Тим прекратил молотить кулаком и начал пинать дверцу бардачка, пока она не открылась с жалобным щелчком, но и тогда он не оставил ее в покое, рискуя впечататься ногой в двигатель. Дверца слетела с петли и повисла набекрень, словно скособоченный солнцезащитный козырек. Теперь не починишь.
Перестав долбить дверцу, Тим небрежно вытащил ногу, и из бардачка посыпались бумажные салфетки. Внутри осталась смятая каблуком инструкция к автомобилю, документы по техобслуживанию и страховка. Он как ни в чем не бывало поставил ногу на коврик, и все успокоилось.
— Мне нужно обратно, — наконец проговорил Тим, не поворачивая головы.
Взгляд Джейн накалился добела.
— Нужно значит нужно. Возвращайся.
— Я имею в виду, что нормально себя чувствую.
— Я соберу тебе рюкзак с зимним снаряжением на всякий случай, и ты сможешь прихватить его с собой.
— Мне нужно обратно, — повторил Тим.
— Я понимаю.
— Правда? — Он наконец повернулся к ней.
— Да.
5
Бекка, вставшая в школу, уже приняла душ и завтракала за кухонным столом чашкой хлопьев. В свои семнадцать она носила серебряную серьгу в ноздре и немытую гриву из дредов на голове. Звук открывающейся двери заставил ее вздрогнуть, — она-то была уверена, что родители еще наверху, в спальне. Но они вошли в кухню из гаража, молчаливые и угрюмые, отец закутанный, как на Северный полюс, а мама бледная и напуганная.
— Что случилось?
Никто не ответил. Она уже сама все поняла.
Поднявшись, Бекка подошла к отцу и — редкий случай — крепко его обняла. Потом прижалась головой к его плечу. Он благодарно пожал ей локоть.
— Пока еще не наверняка, — сказал отец.
— Наверняка, — возразила мама.
Когда это произошло в первый раз, Бекке было девять. Она помнила, как ехала с мамой в город, и как ее напугали мамино молчание за рулем и нервные перестроения из ряда в ряд. Она спросила, зачем понадобилось забирать ее с остановки школьного автобуса, куда они едут и что случилось. Мама, обернувшись в пробке на мосту, погладила ее по голове, но ничего не ответила. Бекка думала, что они подхватят папу на каком-нибудь перекрестке, где он будет ждать в своем бежевом плаще, с портфелем и свернутой газетой под мышкой. Вместо этого они подъехали к небольшому треугольному скверику — одинокое дерево в ограде, пара мусорных ящиков, телефонная будка и четыре-пять деревянных скамеек. Мама притормозила у обочины и включила аварийку, велев Бекке сидеть на месте. Мимо проносились такси. Перейдя дорогу, мама склонилась над скамейкой и пошевелила лежащего на ней мужчину. Бекка узнала его, только когда он поднялся и зашагал к машине.
Потом они начали подбирать его все чаще и чаще, все время в новых местах, по три, иногда четыре раза в неделю. Бекка ездила с родителями по врачам, когда