Немного воспрянув духом, она поднялась с кровати и, воодушевленная тем, что осознала, насколько ее чувство благородно и возвышенно, принялась собирать и развешивать по плечикам рубашки, брюки и жилетки. Это опять напомнило о глупых фантазиях про совместный с Гербертом быт, и печаль нахлынула с новой силой.
Покончив с наведением порядка, Дебора взяла кастрюлю, спустилась вниз, поставила гуляш в холодильник на кухне и, не вполне понимая, что собирается сделать, машинально перешла в кабинет, заставленный книжными шкафами. Книг у Оурэев было видимо-невидимо. Дебора остановилась у определенной полки и только тогда осознала, что явилась сюда за «Большими надеждами».
Бережно взяла книгу в руки, села на старый кожаный диван, принялась задумчиво перелистывать слегка пожелтевшие от времени страницы. И остановилась взглядом на иллюстрации. Молодой английский джентльмен диккенсов-ских времен, горделивая красавица перед креслом, в котором восседает старуха-невеста.
Дебора тоскливо улыбнулась.
– По-моему, даже немного похож на Герберта… Тот же высокий лоб, благородные черты…
В кармане запиликал сотовый.
– Алло? – ответила Дебора, поднеся трубку к уху.
– Привет! – послышался звонкий голос Джозефины. – Уже проснулась?
Дебора хмыкнула.
– Давно.
– Какие планы?
– Никаких.
– Почему голос такой грустный?
– Разве грустный? – спросила Дебора, стараясь взбодриться. – Тебе показалось.
– Возможно. Поехали к Рональду, от него в двенадцать вся компания отправится на пикник.
С Рональдом, хохотушкой Джозефиной и остальными ребятами Дебора училась в колледже. Теперь собирались гораздо реже, чем в годы студенчества, зато веселились так же от души и замечательно отдыхали от работы и проблем взрослой жизни.
Дебора закусила губу, погружаясь в раздумья. Заняться сегодня было практически нечем, но на веселье что-то не тянуло.
– А много будет народу? – медленно спросила она, выигрывая время.
– Почти все, – ответила Джозефина. – Не смогут вырваться только Денис, Рэнди и Патриция, но многие приедут с половинами, так что толпа соберется приличная.
– А твой Стив поедет? – поинтересовалась Дебора, хоть приятеля подруги за чрезмерную важность всегда недолюбливала.
– Поедет, если успеет разобраться с делами. Но при чем здесь Стив? – Джозефина явно догадалась, что Дебора просто в дурном настроении.
– Послушай, я что-то неважно себя чувствую… – попыталась было отвертеться та.
– Тогда тем более! – решительно заявила Джозефина. – Тебе просто необходимо съездить на природу и встретиться с друзьями. Поверь моему опыту: лучшего лекарства на свете не существует.
– Ладно, уговорила, – сдалась Дебора, поднимаясь на ноги с зажатой в руке книгой.
– Через полчаса будь готова. Я заеду за тобой.
– Жду.
Домой Дебора возвращалась совсем в другом расположении духа. Джозефина сидела за рулем своего «фиата спайдера» и без умолку болтала, Дебора слушала ее, глядя в раскрытое окно, Стив, успевший все-таки вовремя покончить с работой и разморившийся за городом на солнышке, умиротворенно дремал на заднем сиденье.
К Герберту Дебора целый день возвращалась мыслями, но взгрустнула, лишь когда подумала о том, что была бы рада тоже веселиться на пикнике с «половиной», а именно – с ним, другом детства. Теперь ей всего лишь не терпелось рассказать ему о проведенном на природе чудесном дне и узнать, как прошло его свидание с Фионой.
Музыку, грохочущую у него в доме, она услышала, как только Джозефина свернула на их улицу. И тотчас не на шутку встревожилась.
– «Ред Хот Чили Пепперс», – пробормотала она, узнав любимую песню соседа. – Это Герберт слушает. Что-то чересчур громко.
Джозефина внимательно взглянула на подругу.
– Плохой знак?
– Ага. Знаешь, у Герберта сейчас… гм… как бы поточнее сказать… несколько странный период в жизни. Наверно, опять что-нибудь неприятное приключилось.
В глазах Джозефины возник вопрос, но она ничего не стала спрашивать. С Гербертом они были давно знакомы, но о своей к нему любви Дебора не рассказывала даже ей, лучшей подруге.
«Фиат» остановился у дома Пауэллов. Дебора рассеянно попрощалась с Джозефиной, на мирно посапывавшего Стива даже не взглянула и торопливо вышла из машины.
– Если что, звони, – сказала напоследок Джозефина.
– Ага. – Дебора кивнула и тотчас устремилась к соседнему дому.
У нее давно были собственные ключи от входной двери Герберта, но она пользовалась ими лишь в редких случаях, как, например, сегодня утром, когда уходила из дома в отсутствие хозяина. Рискнула пустить их в ход и теперь – звонок Герберт вряд ли бы услышал, слишком уж громко играла музыка.
Чего-чего, а увидеть друга в компании с бутылкой бурбона Дебора не ожидала никак. Герберт был спортсменом и спиртного почти не употреблял, выпивал разве что пиво, и то изредка и понемногу.
– В чем дело? – воскликнула Дебора, застыв в изумлении на пороге гостиной.
Герберт полулежал с прикрытыми глазами на диване, буквально в метре от одной из колонок, потому явно не услышал ни вопроса Деборы, ни того, что она вообще появилась в доме. Диван стоял к входу боком.
Дебора осторожно прошла вдоль стены к музыкальному центру и убавила громкость. Герберт медленно раскрыл глаза и повернул голову.
– Откуда ты взялась?
Дебора показала ему ключи.
– А-а, понятно. Присаживайся. Выпить не желаешь? – Говорил он непривычно безучастным голосом, выглядел ужасно. Красные, неестественно ярко блестящие глаза, взъерошенные волосы, глубокая складка между бровей – о Герберте утреннем в нем не напоминало теперь ничего.
Дебора села на диван рядом. Ей в нос ударил запах виски.
– Выпить не желаю. Я этими гадостями не балуюсь, знаешь ведь. И ты вроде бы не пьешь… – Она повернула бутылку к себе этикеткой и сделала вид, что читает надписи, сама же задумалась о том, как быть.
Герберт хрипло засмеялся.
– Начинать когда-то ведь надо.
Дебора внутренне содрогнулась. В его смехе, этих отчаянных словах прозвучало столько безысходности, что сделалось страшно.
– Ну что у вас опять приключилось? – тихо спросила она, заглянув в исполненные тоски глаза друга.
Он махнул рукой.
– Деб, дружище! Надоел я тебе, наверно, со своим нытьем. А злоключениям, как видно, не будет конца и края! И я сам во всем виноват, поэтому решил больше не обременять тебя своими проблемами.
Он взял с кофейного столика на треть заполненный виски бокал и вылил все его содержимое в рот. От желания схватить бутылку и выбросить в окно у Деборы стало покалывать в пальцах, но она знала, что упрямый Герберт, если с ним так обойдешься, сходит и купит новую и продолжит заглушать свое горе.
– Ничуточки ты мне не надоел, – спокойно сказала она. – Мы ведь друзья и должны друг друга поддерживать. На этом и держится мир – на товариществе, взаимовыручке…
Любви, добавила она про себя и, слегка покраснев, снова приковала взгляд к этикетке.
Герберт встал с