— Где же ты пропадала? — У бабушки обиженно вытягиваются губы. — Звала я, звала-кричала, даже помело с кочергой стали надо мной посмеиваться: «Вот видишь, старая Ажа, Майга тебя нисколечко не любит. Ускакала в кузницу и забыла дорогу домой».
У бабушки очень старое имя — Ажа. Папа говорит, что второго человека с таким именем днём с огнём не сыскать. И Майга гордится: «У Мо́нты бабушка Тэ́кла, у Эльзочки — Лиза, у Ми́рзды — Ми́нна. А у меня — Ажа, единственная во всём мире».
Девочка качает головой:
— Нет, бабуся, я не была в кузнице. Я Герту веселила.
— Что, разругались? — Старушке ох как не нравятся озорные искорки в глазах Белочки.
Майга кладёт руку на сердце:
— Честно! Хочешь, расскажу, как получилось?
Все Мелнисы большие охотники до шуток. Иной раз у них и не поймёшь, где правда, а где весёлая выдумка. И всё же разобраться нетрудно.
Когда, к примеру, папа сожмёт руки в кулаки, то будь уверен: как он сказал, так и есть. У мамуси вся сила в глазах. Как топором отрубит: «Говорю — значит, было!», а глаза у самой в это время словно светятся.
А вот с бабушкой надо держать ухо востро! Такую историю сочинит, что поневоле уши развесишь и попадёшь впросак. Но если старушка скажет: «Честное слово», — точка. Ни отнять, ни прибавить. Сущая правда! Но Ажа Мелнис и здесь может схитрить. Если не вслушаешься как следует, обведёт вокруг пальца. Вместо «честное слово» она проговорит торопливо: «Чистое слово», либо короче: «Чес-слово», и заставит поверить чепухе. С одной только внучкой это ей не удаётся. У Белочки тонкий слух, взаправду как у лесного зверька.
А как же сама Майга? Как узнать, когда она шутит, а когда говорит правду? Очень просто: положит руку на грудь — значит, не выдумала.
Вот и теперь её загорелая рука лежит на сердце:
— Правда же, бабуся! Я помогала Герточке время коротать.
А бабушка всё не верит, всё сомневается. Почему же такое буйное веселье в Белочкиных глазах? Неспроста это, неспроста! Ажа выносит из кухни тарелку с блинами.
— Ох и блины, ну и вкусные! Давно мне такие не удавались. И большие — как на выставку.
— Ого, вот так большие! — Майга смеётся, надувая щёки.
— Эти тебе не большие? — удивляется старушка. — Какие бы ты тогда, интересно, хотела?
— Ну, скажем, такие, чтобы можно было надеть на кол. Я бы тогда села в тень под блином, отрывала бы по кусочку и ела.
Теперь уже смеются обе. Когда же Белочка всерьёз принимается за блины, бабушка начинает расспрашивать:
— Так как же ты всё-таки забавляла Герточку?
— Ну так… Я сбежала к Дабрите и там, за горбатым дубом, пускаю себе кораблики. Откуда ни возьмись — Герта. И сразу кричать: «Жаба, ты что тут делаешь?» Я говорю: «Кораблики пускаю. Ты тоже можешь, если хочешь». А она опять: «Убирайся! Тебе тут не место. Это моя река!» Я повернулась к ней спиной. А она всё шипит да шипит! И тут как из-под земли выскочила сама тётя хозяйка и давай, и давай: «Герта, деточка, ты что, рехнулась? Вступаешь в разговоры с какой-то оборванкой». А Герта: «Ничего, мамахен, эта страшила меня веселит». Потом тётя хозяйка ушла, а Герта схватила длинный прут и давай хлестать по воде в мою сторону. Да ничего у неё не получилось. Она, наверно, видела, что другие так воюют, но ведь сама-то не умеет. Себя же и забрызгала. Я хотела её поучить, а она сразу хныкать.
— Ай-ай, Белочка! — упрекает бабушка. — Какая же это забава, если Герточку до слёз довела?
— Да нет, она вовсе не плакала. Ну так, фырчит, как щенок, когда его раздразнишь. Я хотела ей помочь платьице почистить, а она давай плеваться: «Не лезь! Фэ-э-э!..»
Белочка отставляет тарелку.
— Что так мало? — забеспокоилась бабушка. — Ешь ещё, ешь!
— Бабуся, я вот рассказывала — и то четыре блина съела. А ты за это время только один.
— Нечего тебе считать! Я, пока пекла, напробовалась вдоволь.
— Не хочу больше. Пусть останется отцу.
— Ешь! И отцу хватит.
— Тогда мамусе.
Бабушка молча показывает на горку блинов, покрытых белой салфеткой.
— Ну тогда так, бабуся: один я, один ты…
С блинами покончено. Бабушка спрашивает:
— Ну, а что теперь?
— Поиграем! — тотчас же оживляется Белочка.
— Ладно, сыграем. Я, старая, в такую игру — «сплю», а ты — «не шумлю».
— Но, бабуся, — упрашивает внучка, — рано ещё!
— Мне как раз впору. На кухне дыма наглоталась.
— Тогда я к папе на кузницу. Блины понесу.
— Вот выдумщица! Станет он есть грязными руками.
— Я сама его накормлю.
— Не дам! Дома съест, с творогом, сахаром посыплет.
— Ну хотя бы два! — Бабушка ещё не успела ответить, а Белочка уже проворно заворачивает блины в чистую бумагу. — Только два, ладно?
Кто там за спиной кашлянул? Смотри-ка: по тропе поднимаются тётя Мо́ника со своей дочкой Монтой.
Не впервые жёны окрестных батраков заходят к Мелнисам. Как магнит притягивает их домик на холме. Острые на язык, злые кулацкие мадамы распускают слухи, пророчат беднякам всякие несчастья. А Мелнисы помогают людям разобраться, где правда, а где вражья выдумка.
Старая Ажа с Моникой устраиваются в тени развесистой рябины. А Майга хватает Монику и тащит за собой:
— Побежали в кузницу!
КТО НАПУГАЛ СЕРКО?
Монта старше Майги месяцев на восемь. Ноги у неё, правда, покороче, чем у подруги, зато щёки такие пухлые. И хотя Майга пошалить всегда не прочь, она всё же старается не очень-то дразнить Монту — если дело дойдёт до рукопашной, Белочке несдобровать. Отец Монты был каменотёсом — у его дочери кулачки, как у крепкого паренька.
— Побежали в кузницу! Раз, два… три!
Монта — гостья, хочешь не хочешь следуй за хозяйкой. Но, увидев в лощине лошадей и людей, Монта останавливается и пятится назад:
— Не хочу… там люди.
— Люди? — Белочка изумлена. — Ну правильно! Кому лошадь подковать, кому телегу наладить, кому плуг.
— Как станут смотреть… — бормочет Монта.
— А что у тебя? — Майга окидывает подругу внимательным взглядом. — Нос чистый, платье тоже в порядке… Разве только поясок стяни потуже.
— Не… не пойду! — У Монты уже дрожит нижняя губа.
— А знаешь, как в кузнице интересно! Ударит папа большим молотком — звёздочки так и летят во все стороны. А станет меньшим постукивать, получается как в песенке:
Нет, не действуют Белочкины уговоры! Монта отошла чуть в сторонку от тропки и — гоп! — уселась под клёном.
— Давай полежим!
— А папины блины? Куда я их дену?
— Съедим!
— Не-ет, это нельзя. Сиди здесь, я сейчас вернусь.
— Одна… — дуется Монта. — Одной что за игра!
— А ты поучи муравьёв плясать, — весело советует Белочка и кубарем скатывается с горки.
В соседнем местечке, вблизи эстонской границы, скоро будет большая ярмарка. Поэтому сегодня у кузницы коней всякой масти не