Дорога четверть мили вилась среди строений комбината, – пахло как в уборной. Лена вышла к офису компании, представлявшему собой разбитый трейлер, стоящий на бетонных блоках. На стук никто не ответил, и она направилась к рифленому оловянному сооружению с трубами, выдыхающими отравленный воздух. Лена прикрыла рот платком. Вскоре она заметила трех парней, перекусывающих во время перерыва. Они сидели на бетонных плитах и ели гамбургеры из закусочной «Соник драйв-ин», отводя глаза от ее длинных ног и выпирающего живота.
– Вы знаете парня по имени Джоди?
Упершись руками в бедра, она рассказала о нем подробнее.
Парни мотали головой.
– Я слышала, что он здесь работал.
Девушка прибавила к своему описанию новые подробности: длинные светлые волосы, лопоухий, с ямочками на щеках. Сообщила, что у него татуировка на левой руке в виде какого-то китайского иероглифа.
– Есть парень, который стал работать вместе с нами два месяца назад, но он не похож на Джоди.
– Как его зовут?
– Бут. Чарли Бут.
– Он здесь? Я могу его увидеть?
Один из парней долго жевал гамбургер, прежде чем ответить, другие переглядывались с ухмылками на запачканных лицах.
– Думаю, – сказал он, – Бут еще в тюрьме. Он продавал наркотики черным. Этого можно ожидать и от вашего дружка, мисс?
Парни глупо захихикали.
Лили высадила Квина у мотеля «Отдых туриста», где он сел в свой пикап и поехал в сторону привокзальной столовой на краю площади. Там за столом сидела компания старых фермеров. Ворча и кашляя, они курили сигареты, обсуждали урожай и события местной политической жизни. К их резиновым сапогам пристали грязь и фрагменты коровьих лепешек, а кожа выглядела пергаментной. Фермерам не нравились цены на скот и то, что дождь погубил урожай хлопка. Квин заметил, что их побитые пикапы стоят снаружи, как лошади у коновязи.
Официантка, немолодая женщина, принявшая флаг с гроба Хэмптона, вновь наполнила их толстенные чашки кофе и прошаркала на кухню, чтобы вынести Квину порцию деревенской ветчины и яйца.
Квин представился. Официантка сказала, что ее зовут Мэри.
Мэри была женщиной среднего роста и комплекции, с выцветшими голубыми глазами и волосами, выкрашенными в неестественный коричневый цвет. Она выглядела так, как и десятки других женщин. Единственное, что отличало ее от них, – это исходивший от нее резкий аромат духов, который перебивал запах бекона и сигарет.
– Ваш дядя хранил в семейной Библии газетные вырезки, касающиеся вас.
Квин кивнул, отрезал кусок подсоленной ветчины и положил его между галетами.
– Вы нашли его собаку?
– Не знал, что она была у него.
– Пса зовут Хондо, – пояснила Мэри. – У него один глаз голубой, другой – желтый.
– Вам нужна эта собака?
– Нас с Хэмпом не связывал гражданский брак.
– Простите, – извинился Квин, – я просто думал, что вы хотите ее взять.
– Хороший пес, – продолжила она. – Мне он определенно нравится.
– Я позабочусь о нем.
– Вам налить кофе?
Она отошла, стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
На старой деревянной панели висели фото команд Малой лиги, бывших чемпионов по футболу, покойных городских руководителей вместе с некрологами, а также рекламные фотографии знаменитостей, которые, бывало, останавливались в Иерихоне, в основном музыканты округа или телеведущие. Но Квин слышал, что однажды в городе останавливался Джонни Кэш. В то время, прежде чем местом встреч местных жителей стала привокзальная столовая Филлина, городская закусочная располагалась на площади. Квин незаметно для себя привстал, стараясь найти фото Кэша в длинном ряду снимков, отражающих события городской истории. Некоторые из них были связаны с ним самим. Например, история, рассказанная газетой Мемфиса о десятилетнем мальчике, который в одиночку прожил две недели в лесу, после того как потерялся на охоте. Газетный заголовок гласил: «ДЕРЕВЕНСКИЙ МАЛЬЧИК ВЫЖИЛ». Квин увидел юного самого себя, стоявшего между отцом и дядей. Дядя Хэмп был одним из тех, кто искал его в лесах, раскинувшихся на тысячу миль, где Квин занимался рыбной ловлей, охотой, разжигал костры и продолжительное время считал, что весь мир провалился и сохранилось только пространство, в котором он жил. Вторая газета за 1990 год писала: «Потерявшийся местный мальчик нашелся».
Вернулась Мэри и, вынув из кармана фартука пачку сигарет, быстро прикурила одну из них от розовой зажигалки «Бик». Она отгоняла рукой дым сигареты и наблюдала, как Квин садится за стол. Когда Мэри увидела, как он берет второй бутерброд с ветчиной, ее взгляд приобрел почти материнскую нежность.
– Вы нашли его оружие?
– Нет еще.
– А как насчет его кольта?
– Полагаю, он в офисе шерифа.
– Хотелось бы, чтобы он исчез. Вы сделаете это для меня?
– Сделаю.
Мэри взглянула через плечо. Старики смотрели на нее, ожидая, что она вернется на кухню и принесет их бесплатный кофе. Но она докуривала сигарету с таким видом, будто ей на все наплевать, хотя по ее лицу можно было предположить, что она находится на грани нервного срыва. Затем оно вдруг сделалось спокойным.
– Вы видели его в последний час?
– Нет, сэр, не видела.
– Он снова ушел в запой?
– Не замечала, чтобы он прекращал пить, – заметила она. – Этот мужчина конечно же любил виски.
– Но не злоупотреблял?
Мэри замотала головой:
– Меня поразило то, что удивило бы и вас. Вам известно, что он обещал взять меня с собой в путешествие в Мексику? Прежде мы ездили вместе лишь до Билокси и Туники.
– Он жаловался на что-нибудь?
– Мы не делились личными проблемами, – произнесла она, качая головой. – Нас связывал только секс.
– Вы что-нибудь от него требовали?
Мэри покачала головой и слегка улыбнулась, гася сигарету.
– Этот дом доставит неприятностей больше, чем он стоит. Вы знаете размер долга Хэмптона?
– Что-что?
– Ваш дядя взял кредит под залог земли.
– Он обанкротился?
Мэри пожала плечами.
Звякнул колокольчик. Через стеклянные двери вошла пожилая чета. Мужчина и женщина заняли место возле обогревателя, чтобы погреть старые кости. Старик помог жене снять шерстяной жакет и подождал, пока она сядет. Мэри бросила сигарету в оловянную пепельницу и взглянула в сторону кухни. Предвиделся заказ.
– Какой банк?
– Не было никакого банка, – пояснила она. – Он занял деньги у Джонни Стэга. Вы знакомы с Джонни?
– С тех пор как я в городе, уже второй раз слышу имя этого сукина сына.
– Квин Колсон.
– Уэсли Рут.
– Не пора ли мне выписать ордер на твой арест?
– Срок давности прошел.
– Разве не ты угнал пожарную машину? – спросил Уэсли, смеясь. – Признайся, гарантирую, что это останется между нами.
– Кажется, у меня был помощник, – тоже улыбнулся Квин и пожал руку друга.
Уэсли мощной струей воды отмывал от грязи шины пикапа шерифа. На передних дверцах машины еще сохранялось имя прежнего шерифа. Он поочередно поднимал ноги, счищая с подошв ботинок грязь и рассказывая Квину, что последние четыре часа провел, разыскивая группу подростков, которые вломились ночью в магазин мистера Варнера и похитили десять фунтов мяса для гамбургеров, несколько булочек, кетчуп и четыре галлона сладкого чая.
– Я колесил