возможно, о лучших двух минутах в своей жизни. И как он переживал их снова и снова,
оставаясь в одиночестве.
Они разделили баскет горяченной курицы, и Лейн выпил еще пару пива. Он не был
пьян, но очень устал. И тут до него дошло, что причиной, по которой Джаред до сих пор
находился в городе, была завтрашняя игра. В том была фишка ХЛВП – планировать матчи
впритык, а значит, Лейн кругом облажался.
– Мне пора возвращаться, – произнес он. Джаред кивнул и взял свой кошелек.
Лейн уделял слишком много внимания пальцам Джареда – длинным, почти
тонким. Неожиданно для тафгая. Джаред поймал его на подглядывании и пошутил:
– Я уже помог тебе спасти карьеру, паренек. Думаешь, мне стоит еще и за твой
ужин заплатить?
Лейн раскраснелся и полез в карман за деньгами.
– Молодец, – обратился к нему Джаред, пока они ждали возможности пересечь
автостраду. – Завтра на льду я не стану с тобой деликатничать. Надеюсь, твои защитники
активизируются и… Все хорошо?
У Лейна все было плохо. Он без конца моргал и смотрел Джареду в глаза, лениво
пожевывал нижнюю губу – которая все еще болела – и думал обо всем, чего хотел, но не
мог получить.
– Конечно. Все хорошо. Просто не привык напиваться дважды за день.
Джаред хохотнул.
– Ты лепишь какую–то пургу. Пошли. Не падай. А то некролог будет звучать глупо.
Решительно глядя на дорогу, Лейн кивнул.
– Сообщи, когда, – произнес он и почувствовал на себе взор Джареда, но не
обернулся.
Он удерживал взгляд на сияющей вывеске «Эконо Лодж» до тех пор, пока Джаред
не проговорил:
– Окей. Сейчас.
Они помчались через дорогу. Все прошло отлично. Не проехало ни одной машины,
но у Лейна все равно перехватило дыхание, словно он сотворил нечто волнительное –
нечто запретное. Как, например, подраться с Джаредом Шором или оседлать Дерека
Бишопа и целоваться с ним в спальне.
Они бежали вплоть до входной двери отеля, а, ворвавшись в лобби, помчались к
лифту. Лейн тяжело дышал, после спринта в голове немного прояснилось, но кровь бегала
по жилам, вызывая у него беспокойство.
– Твоя команда тоже здесь живет?
– Да, – откликнулся Джаред.
Как только открылись двери лифта, взгляд его стал отстраненным. Лейн опустил
глаза, решив, что опять каким–то образом лажанулся.
Двери закрылись, Лейн глядел на Джареда и ждал, пока тот сообщил номер своего
этажа. Но вместо этого Джерад выругался под нос, схватил Лейна за кофту и подтолкнул к
дверям.
На несколько душераздирающих секунд Лейну показалось, что Джаред догадался
о его мыслях и собирается его отмудохать. И он испытал ощущение дичайшей эйфории,
которое никак не мог объяснить.
Джаред его не ударил. Он прильнул ближе и вдавил Лейна в закрытые двери. Лейн
был возбужден с того самого момента, как они покинули бар, что сейчас Джаред имел
возможность почувствовать. Лишь спустя несколько секунд Лейн осознал, что именно к
нему прижималось, и прежде чем он успел простонать, Джаред припал к нему губами.
Они целовались.
Все продлилось меньше двух минут – может, даже меньше десяти секунд – а
потом двери распахнулись, и все закончилось. Лейн выкатился в коридор и наблюдал, как
двери скрывали Джареда из вида. Он тяжело дышал и таращился на него светло–
голубыми глазами, словно Лейн – борьба, которую тот не мог начать.
Пару секунд Лейн тупо пялился на закрытые двери и ждал возвращения лифта. Но
он не вернулся. И Лейн отправился в свой номер. Едва закрыв за собой дверь, он стянул
джинсы и отчаянно обхватил себя рукой. Прикрыв глаза, он жадно пытался вспомнить
каждую секунду поцелуя, и насколько ему было приятно.
Глава 3
Добираясь до своего номера, Джаред Шор матюгал себя последними словами. Он
засунул карту–ключ в маленький агрегат, и из–за загоревшегося красного огонька его
наполнило иррациональное чувство гнева.
– Долбаный членосос, – заорал Джаред и ударил по штуковине. Ему бы полегчало,
но из–за слова «членосос» он вспомнил произошедшее в лифте и Кортэлла: его широко
распахнутые глаза, минетный рот и разбитую губу. Черт, зачем Джаред его поцеловал?
Повел себя как придурок.
– Минутку, – пробормотал его сосед, Джейс Уинн, открывая Джареду дверь. – Тебя
слишком часто били по голове, мужик. Успокойся.
Ворча, Джаред протолкнулся мимо него, швырнул глупую и бесполезную карту–
ключ на комод и бегло взглянул на кровать, где обнаженная девушка курила сигарету.
– Номер для некурящих, – проворчал он, явив тем самым мудацкую часть себя.
Но он был утомлен, возбужден и совсем оглупел. Ему нужен был душ и сон, пока
он не ринулся узнавать номер комнаты Кортэлла, чтоб исполнить свою мечту – поставить
его на колени и наблюдать, как прекрасный ротик обнимает его член.
«Идиот. Зачем ты это сделал?»
Джареду случившееся было не в новинку. За плечами было достаточно опыта, чтоб
определить значение посылаемых Кортэллом взглядов. Но паренек, скорее всего, сам их
не понимал, из–за чего кровь Джареда разгонялась, и появилось желание, чтоб все–таки
все сложилось. В душевой он планировал довести себя до оргазма, вспоминая о том,
насколько завелся Кортэлл, как он целовал его почти на грани отчаяния.
Направляясь в ванную, он зыркнул на Уинна. Было очевидно: пока Джаред
отсутствовал, Уинн занимался сексом – вероятно, дважды. Может, даже не с той же
девушкой, что находилась здесь в момент ухода Джареда. Среди дамочек Уинн
пользовался популярностью. Как и должен был. Он был молод и привлекателен. Он
относился к такому типу игроков, которые знали, что никогда им не придется сыграть за
Кубок Стэнли, поэтому они играли ради кисок и денег на бухло.
Уинн нравился Джареду больше, чем большинство соседей, что у него были за эти
годы. В прежние времена он даже из комнаты не вышел бы, пока напарник пялил какую–
нибудь цыпочку на соседней кровати. Пару раз он даже присоединился бы.
Но ему был тридцать один год, и он понимал, что в запасе оставалось всего пару
лет, а потом придется навсегда повесить свои коньки. В лучшем случае года три. А
финансово ненадежную команду ХЛВП он критиковал скорее из упрямства. Потерпев
фиаско с карьерой в колледже, он провел сезон с «Адирондак Фантомс» (в основном на
скамье) и попробовал прорваться в их НХЛовский клуб «Филадельфию Флайерс». Еще он
играл за команды со смешными логотипами в никем не посещаемых городах. Команды
разорялись, а никто и не замечал.
Но, черт, он до сих пор играл в профессиональный хоккей, а остальное не важно.
Была и еще одна причина, по которой он все еще работал кулаками и телом,
одетый в страшные свитера, на полупустых аренах. Играть в хоккей – все, что умел
Джаред, и он понятия не имел, чем еще заняться. Ужасно. Пусть он рисковал здоровьем и
останется в истории лишь как прославленный громила, Джаред не сдавался. Он был
своевольным ублюдком. По той же причине он решил стать поклонником « Колорадо
Эвеланш», проживая в Мичигане – городе, располагавшемся в часе езды от Детройта и
«Рэд Уингз».
Иногда ему нравилась