Федор Федорович скрипнул зубами. Сколько раз он просил не называть его кукусиком!
– Не знаю еще, может и навсегда.
– Нешто тебя с работы погнали?
– Не дождетесь! Я вот что хотел спросить: что там у Веры со здоровьем? Она мне сказала, что врачи не разрешают ей ехать сейчас на юг.
Глаза у тещи хитро блеснули.
– Ага! Точно. Они там у ней какую-то бабскую хворобу насюсюрили… Лечится. Просто в ближайшие месяцы сюсюриться на юге не советуют.
– Понял. Ладно, пойду машину погляжу.
– Вот-вот, пойди, кукусик, погляди…
Я хочу ее убить! И любой суд меня оправдает!
Его любимая коричневая «Вольво» стояла в гараже. Он сел и вдруг ощутил какой-то чужой запах. Вера машину не водит, и это не был запах женских духов. Это был явный запах табака. Федор Федорович бросил курить уже пять лет назад и запах табака распознавал на раз. И какого черта я все это терплю? Из-за дочки? Но ведь она растет и скоро начнет понимать всю лживость этой семьи. И надо ее спасать от кукусиков и сюсюриков. Но что я могу? Впрочем, я многое могу, уйти из дома, снять квартиру, забрать дочку и машину, квартиру и дачу оставить этим бабам, найти для дочки хорошую няню… Это все вполне реально. Работы мне в любом случае предстоит непочатый край. А возвращаться каждый божий день и слышать вранье жены, а по выходным сюсюриться с тещей? Нет, не могу больше! Он опять заскрипел зубами. Ладно, пока не определюсь с работой, никаких шагов предпринимать не стану. А вдруг меня пошлют на какой-то новый объект? Хорошо бы… Встреча в министерстве назначена на вторник. Вот и поглядим.
Он вылез из машины с ощущением, что ее осквернили. Продам ее к чертям, не хочу!
Вошел в свою комнату. И тут же услышал:
– Иди, кукуся, там твой папашка приехал!
Он ожидал услышать восторженный дочкин вопль, но его не последовало.
– Сашурка! Где ты? Э, да что с тобой?
Девочка стояла в дверях и глядела на него исподлобья. Как-то набыченно.
– Сашка, ты чего? – растерялся Федор Федорович.
– Здравствуй, папа.
– Шур, ты чего? Обиделась? На что? Мы же с тобой на днях говорили по скайпу… Я что-то не то сказал?
– Да нет, папа… Просто… А, ладно…
И она бросилась к нему в объятия.
Он подхватил ее на руки, прижал к себе, покрыл поцелуями лицо.
– Сашка, детка моя, как я соскучился! А ты чего мне козью морду тут строила, а?
– Бабушка сказала, что обниматься и целоваться со взрослыми мужчинами нельзя.
– Здрасьте. Я ваша тетя! Я же твой отец… Вот дура!
– Это ты про бабушку?
– Ладно, проехали! Сашурка, хочешь поехать к морю, со мной вдвоем?
– К морю? А мама?
– А мама не может. Ей врачи запрещают сейчас ехать на юг. Я вот думаю на Кипр поехать…
– К морю хочется… Но ты же там будешь за тетками бегать, а я буду одна сюсюриться…
– Что за бред? Когда это я бегал за тетками, а тебя одну оставлял?
– Мама с бабушкой говорили, что неплохо было бы меня отправить к морю с тобой…
– И бабушка сказала про теток?
– Да!
– Это все чепуха! Ты что, своему папке не доверяешь?
– Я не знаю… – растерянно пробормотала девочка.
Он рассердился.
– Короче, я спрашиваю в последний раз: мы едем к морю или нет?
– А когда?
– В ближайшие дни, самое позднее на той неделе. У меня отпуск с понедельника. Так мне заниматься путевками? Или барышня не желает?
– Пап, я не знаю… А если я не поеду?
– А можно узнать почему?
– А бабушку нельзя взять?
– Нельзя! – отрезал Федор Федорович.
– Пап, ну…
– Обещаю за тетками не бегать!
– Бабушка говорит, ты бухать будешь… и чего доброго, не углядишь за мной, а я утону…
– Все! Вопрос закрыт. Ты никуда не едешь!
– А ты?
– А я непременно поеду и буду там бухать и бегать за тетками и утону с пьяных глаз, о чем, вероятно, мечтает твоя бабушка! Все! Меня это достало!
Он побежал в гараж, сел в машину и уехал. Его трясло! Что это за люди, что за жизнь я себе устроил! Но нет, я не дамся! Эти суки восстанавливают ребенка против отца. Я им чем-то мешаю? Но ведь я так редко бываю в Москве… Да, Федор Федорович, умеешь ты устраиваться. Может, если б сегодня я не провел полтора часа у Елизаветы Марковны, в ее скромном и в высшей степени интеллигентном доме, так напомнившем мне дом приемной матери, я бы так не взбесился? Ерунда! Просто чаша переполнилась… Но как бы там ни было, а Шурку надо спасать. Во что она превратится в скором времени? Даже представить себе тошно… Мысль о возвращении домой была непереносима. Впрочем, жена говорила, что сегодня поедет на спа-процедуры. Вот и отлично! Заеду домой, соберу самое необходимое на первое время и сниму номер в гостинице. А там уж буду думать о дальнейших шагах. В критические минуты он умел собираться и принимать, как правило, верные решения. Так он и сделал. Взял вещи, окинул прощальным взглядом квартиру, которую когда-то даже любил, нашел в Интернете небольшой отель в одном из Сретенских переулков, завез туда вещи и первым делом занялся продажей машины. Я же начинаю новую жизнь, без кукусиков и сюсюриков!
Глава вторая
Он с наслаждением поужинал в хорошем ресторане, выпил триста граммов водки, так, для аппетита, потом заказал такси и поехал в гостиницу. Номер был небольшой, но уютный. Ах, хорошо! Вот разберусь с новым назначением и уйду в отпуск. Поеду все-таки к морю. А они не хотят, ну и не надо. Он долго стоял под душем, смывая с себя липкую гадость сегодняшнего дня. Потом лег в постель и включил телевизор. Там был футбол! Федор Федорович был равнодушен к футболу, он любил хоккей, в футболе ему недоставало темпа, но тем не менее обрадовался. Смешно, ей-богу! И вдруг позвонила жена. Он помедлил, но все же решил ответить.
– Федя, что это значит? Где ты?
– Меня нет. Ты можешь быть абсолютно свободна, зачем тебе такой муж?
– Ты о чем? Что у тебя вышло с Сашкой?
– Она отказалась со мной ехать. Твоя матушка постаралась! Объяснила внучке все про папу, который будет бухать, бегать за тетками, а ребенок утонет… И вообще папаша у нее серость непроцарапанная…
– Послушай, Феденька, ты же знаешь маму…
– Знаю. И маму, и тебя. Скажи честно, какой гламурный персонаж маячит на горизонте?
Он сам удивлялся, как спокойно и насмешливо звучит его голос. Он и в самом деле не кричал, не бесился… И это здорово напугало Веру.
– Федя, ну что ты завелся? Какой такой персонаж, о чем ты?
– А тот, который курил в моей машине, да еще имел наглость ездить на ней!
– Что за чепуха! Никто на ней не ездил! – довольно фальшиво воскликнула Вера. –