Когда он приблизился, стало понятно, что лет нам примерно одинаково. А еще его приход доказал то, что вода была предназначена для меня. Я одним глотком осушил почти половину тары, после чего спросил до сих пор молчавшего парня.
– Ты здесь живешь?
– Да, – ответил он и представился, но я, впечатленный обстановкой, его имени, конечно же, не запомнил.
– А еще народ здесь есть? – полюбопытствовал я.
– Конечно, полно, – усмехнулся он. – Мы – представители племени Людей.
– Кого? – не понял я.
– Людей, – он хитро сощурился. – Разве не с нами ты так желал познакомиться, когда падал в самолете? А, между прочим, все желания, загаданные на краю гибели, сбываются.
– Так, тормози! Если бы это было так, то никто бы никогда не умирал. Что может быть проще: захотел выжить − и желание сбылось.
– Не все так просто. Кроме нашего племени, об этом никто не знает. Перед смертью большинство людей, если у них есть время для размышлений, начинают думать совсем не о том. Кто-то некстати вспоминает, что не выключил утюг, кто-то думает о том, какое белье на нем сегодня, и не будет ли стыдно перед работниками морга, кто-то…
– Ладно, остановись, я понял, – мою голову, разогретую солнцем до предела, стоило пощадить.
Но, в отличие от меня, мой новый друг был бодр и энергичен. Он вскочил и потянул меня за собой.
– Пойдем, покажу тебе наших.
Мы двинулись вдоль берега, и вскоре на ослепительно-белом фоне стало заметно какое-то копошение. Неподалеку друг от друга в песке были вырыты две продолговатые ямки, которые, должно быть, символизировали окопы. В обоих «окопах» лицом к противнику сидели мужчины, выставив вперед палки, формой напоминающие автоматы.
– Тыдыщ!
– Тыдыдыщ!
– Трррррыщ!
Так они имитировали звуки стрельбы.
Слышались и короткие переругивания:
– Эй, дебил, ты че, обоссался?
– А куда, по-твоему, на войне ходят в туалет? В окоп! Я делаю, чтоб взаправду!
Мой спутник снова усмехнулся и сказал:
– Ладно, пойдем отсюда, пока не застрелили. Лучше навестим девочек, у них все куда более мирно.
Он потащил меня в сторону тропических зарослей, тянувшихся вдоль пляжа. В глубине рощицы была вытоптана небольшая полянка, на которой уютно расположились молодые женщины. Одна из них срывала с веток какие-то почки и подносила другой, которая бросала их в большую кастрюлю и чинно размешивала с другими почками, побегами и листиками. Даже если у них сегодня намечался суп, то он вряд ли получился бы вкусным ̶ воды в кастрюле не было, а под ней никто не удосужился развести огонь.
Рядом расположилась «торговая лавочка», в которой «продавались» другие почки и побеги, которых нельзя было найти на растениях этой поляны. Видимо, редкости у них за деньги. Тут же нашлась покупательница, которая расплатилась «наличкой» − зелеными листочками.
Чуть поодаль проходила игра в «дочки-матери»: одна женщина пичкала другую импровизированной манной кашей, а мученица плевалась и отбрыкивалась.
Внезапно, нарушив сонный покой девичьей поляны, сквозь нее, подобно вихрю, промчалось племя «индейцев». В руках их сотрясались заточенные копья, и они догоняли нескольких «ковбоев», что скакали на импровизированных конях. Не добежав до края поляны, «ковбои» признались, что очень устали быть «ковбоями» и потребовали смены ролей. «Индейцы» легко согласились, отдали свои копья тем, за кем только что гнались, и сами стали жертвами. Снова поляна наполнилась яростным гиканьем, и компашка унеслась прочь.
– Ну, как впечатления? – потирая руки, спросил мой провожатый. – Хотя постой, это ты расскажешь нашему вождю. Пойдем, познакомлю тебя с ним.
Вождь сидел на псевдосеребряном троне из бревен и фольги, в рваных джинсах, шлепанцах и поддельном поло с логотипом в виде крокодила. На голове его красовалась корона, из тех, что девочки надевают на утренники, изображая фей и снежинок.
– Ваше племя мне всегда приводили в пример? – вне себя от отчаяния выпалил я в лицо их главному, забыв даже поздороваться.
– Ага, – вяло улыбнулся он, – что-то не так?
Его, похоже, забавляло мое нынешнее психическое состояние.
– Да нет, все так! – съязвил я. – Просто, оказывается, всю жизнь мне приходилось ориентироваться на тех, кто играет в игры. «Войнушка», «индейцы»…
– Теперь ты понимаешь, в чем заключается злая ирония. Вы хотите быть как Люди. А мы хотим быть как люди. Наше племя веками было оторвано от цивилизации, и теперь мы пытаемся наверстать упущенное. Да, согласен, наше подражательство вам смешно и нелепо, но что поделаешь, если моему народу это нравится?
– Но почему мы-то стали пытаться вам подражать? Тем более, вообще никто не в курсе, как и где вы живете!
Вождь почесал затылок.
– Понимаешь ли, это было так давно, что и для нас это загадка. Как и история с золотой жилой.
– Что, простите?
– Каждый человек из нашего племени рождается с одно золотой жилой, – терпеливо пояснил вождь. – То есть, все жилы в теле обычные, а одна – из драгметалла. В этом нет никакой практической пользы. Но когда ваши люди узнали об этом, они, толком ничего не поняв, бросились на поиски. Им хотелось, чтобы у каждого было по такой жиле. Кажется, тогда у вас это назвали «золотой лихорадкой».
Теперь уже мой мозг нагрелся до максимальной температуры. Не в силах больше воспринимать информацию, я расхохотался.
– Что за бред? Золотая жила, вы посмотрите-ка на них! Ха-ха! У них «все как у людей», а еще у них «золотая жила»! Вы что, все фразеологизмы решили собрать в кучу? А может, вы еще и «собаку съели», вы же дикари? Живете здесь «у черта на куличках». А-ха-ха!
Как внезапно начавшийся ураган, снова налетели «индейцы» с «ковбоями». Теперь к их игре присоединились и люди из окопов со своими деревянными автоматами. И понеслось.
– Бах-бах! Сдавайся, я шериф!
– Игигиги!
– Трррыщ-тыщ-тыщ!
Незаметно их поток подхватил меня и начал носить вокруг трона вождя. Поняв, что сопротивление бесполезно, я просто расслабился в ожидании, когда все это закончится.
Вождь же умилялся игре своих подопечных и раззадоривал их еще сильнее, выкрикивая со своего места:
– Давай, мочи их!
Какой грамотный политик, − невзначай подумал я, − выбрал максимально универсальную фразу, которой можно подбодрить любого игрока, на чьей бы стороне тот ни сражался.
Но зря я отвлекся на размышления, ой, зря! Стоило мне не заметить булыжник под своей ногой, как я тут же споткнулся об него и налетел прямо на копье впереди бегущего индейца, которое тот держал на плече.
Копье вошло в мою грудь, почему-то не встретив на своем пути серьезных препятствий. Стало холодно и жарко одновременно, солнце вмиг стало красным. Но я успел подумать кое-о-чем очень важном.
***
Небо Екатеринбурга встретило меня пушистыми облаками, похожими на барашков. Самолет приземлился на выщербленном поле под бурные овации. Всегда поражался этим аплодисментам в конце полета. Что это, благодарность капитану за то, что мы не разбились? Хотя, в этот раз, пожалуй, стоит поаплодировать.
Крупно чеканя шаг, переполненный