– Что ты… – возмутился Крис, но подняться не получилось, ректор вцепился в плечо и мешал даже пошевелиться. А Анна внимательно разглядывала его ключицу.
– Он не прошел обряд? Падре, вы меня удивили.
– У меня времени не было представить его в Ордене. Но кандидатуру обсуждали на Совете, и она получила всеобщее одобрение.
– Значит, Орден уже не настаивает на полной секретности?
Ректор потупился:
– Юношу приведут к Присяге при первой же возможности. А пока…
– А может, вы заберете его и свалите в даль светлую? Да так, чтобы я ни о нем, ни об Ордене вашем больше не слышала?
– Невозможно. Сновидцы не должны рисковать. Этот семинарист останется с вами.
Крис, все еще стоя на коленях, переводил взгляд с ректора на сновидицу. Анна все еще держала его за рубашку. Колоратка сбилась и едва висела в петле воротника, кулак давил на шею, мешая дышать, но девушка не замечала.
– Вы уверены, падре?
– Уверен.
– А ты?
Крис вздрогнул:
– Святая Церковь требует от меня служения…
– Церковь? – смех перешел в кашель. – Падре, вы что, ничего ему не рассказали?
– Он знает достаточно. Анна, не тяни время. Ты знаешь, я не отступлю. Прими его в качестве своего хранителя, и я немедленно покину твой дом!
– Чем же ты ему так насолил? – Криса обдало несвежим дыханием. – Жить хочешь? Тогда – беги.
– Мне некуда… бежать, – он даже не попытался отстраниться, стоически выдерживая и запах пота, и вонь нечищеных зубов.
Вместо ответа Анна протянула руку.
Повинуясь взгляду ректора, Крис прикоснулся к ней губами. Словно пергамент поцеловал.
– Вот и хорошо… Анна, я заберу его на несколько минут, ты не против?
– Да хоть насовсем! – девушка прикрыла глаза.
– Только не спи! Тебе нельзя спать!
Анна не услышала, а ректор вытащил Криса на улицу:
– Сын мой, это тяжкая ноша, быть хранителем. А хранителем Анны – особенно. Для этой женщины нет авторитетов, она не слушает никого… но без тебя ей не выжить. Видишь, – кивок в сторону дома, – что случилось после того, как предыдущий хранитель отказался от своего предназначения?
– Что мне надо делать, падре? И почему…
– Я уже говорил – тебе надлежит стать нянькой. Главное, не давай ей спать больше восьми часов в сутки. А остальное не так трудно: следи за порядком в доме и саду, выполняй мелкие поручения… и ни на минуту не оставляй Анну одну!
– То есть, я должен стать её слугой?
– Хуже, сын мой. Ты станешь тем, кто отвечает за жизнь сновидицы, и за её смерть. Да не оставят тебя Господь и Дева Мария в столь непростом деле… О! А вот и брат Доминик!
Водитель выгрузил из багажника пакеты из магазина и багаж Криса. Ректор еще раз перекрестил семинариста, и звук отъезжающей машины на миг заглушил шум улицы.
Крис долго смотрел вслед. Потом оглянулся. Запущенный сад. Дом-свинарник. Неадекватная девушка.
– Я еще заскучаю по семинарии и палке хормейстера.
Войти в дом оказалось непросто: ректор уехал, Анна оставалась наверху, а в коридоре царил мрак. Но шепот доносился не из угла, а из-за приоткрытой двери. Крис осторожно заглянул и выругался: вместо призрака на кухне его встретили мухи.
Они роились в воздухе, покрывали груду посуды в мойке, кишели на столе. Приход человека их не потревожил – насекомые продолжали жить так, как привыкли.
Доставать из пакетов продукты в месте, напоминающем свалку, Крис побоялся. Оставил их в коридоре и отправился обходить дом.
Гостиная оказалась захламлена так же, как и остальной дом: куски пиццы, картонные коробки, остатки фастфуда… Диван спрятался под ворохом покрывал и подушек, больше напоминая разобранную для сна кровать. И мухи. Везде – мухи.
– Хорошо, не крысы, – постарался найти в происходящем хоть что-то хорошее Крис. И вздрогнул – в окно постучали.
Ноги подкосились, холод ужаса моментально сменился жаром, так что даже пот на лбу выступил. Крис оглянулся и едва сдержался, чтобы не выругаться – кошмар оказался веткой. Дерево посадили слишком близко к дому, и оно, кроме того, что грозило выбить стекло, еще и закрывало солнце. Грязное окно тоже не способствовало уюту, так что в гостиной царил полумрак.
Крис пересек комнату в два шага. Распахнул створки, зажмурился – ветер охладил лицо, высушил пот, и лоб немедленно зачесался.
А стук раздался снова. Только шел из-за стены.
Теперь Крис действовал смелее. За дверью оказалась комната.
Кровать, аккуратно застеленная покрывалом. Мастерица плела петельку за петелькой, низала их на спицы, пока не получился шедевр. На полу – коврик, сотканный из тряпичных полос. А на стенах висели картины. Много.
Пыль сожрала цвета, приглушила краски. Но все равно комната оставалась уютной.
Вонь доносилась и сюда, но мухи почти не залетали – здесь не было остатков еды, ничего не гнило. Единственное место в доме, где не тошнило.
Крис перетащил в комнату свои вещи. И продукты. Стряхнул пыль со стола и разложил покупки.
Брат Доминик долго не думал – купил уже готовую еду: овощные салаты в контейнерах, йогурт, творог, бананы. И несколько упаковок супов. Крис выстроил их в ряд. Лидировала курица: с лапшой, с рисом, и просто бульон.
От мысли, что придется идти на кухню, замутило. Крис сомневался, что сможет хоть что-то проглотить в ближайшие пару дней – окружающее могло отбить аппетит у кого угодно. Но, судя по всему, не у хозяйки дома.
Наверху царила тишина. Крис вспомнил наставления ректор и поспешил к подопечной.
Анна спала.
– Просыпайся! – Крис стащил покрывало. Девушка не пошевелилась.
Проснулась она после хорошей встряски.
– Отстань!
– Поднимайся! Сколько можно спать?
– Сколько нужно! – она потерла лицо. Глаза не желали открываться, их слепил свет, пусть и тусклый. – Так и знала, что привяжешься.
Крис поморщился от запаха пота. Анна сползла с кровати и покачнулась. Руки смешно взлетели, помогая удержать равновесие.
Крис оказался быстрее. Не думая, машинально подхватил Анну, и она тут же согнулась пополам. Вместо вскрика с её губ сорвалось шипение.
Крис отпрянул. От резкого движения закружилась голова, но Анна уже выпрямилась и задрала футболку. Она ничуть не стеснялась мужчины.
– Кхм, – кашлянул Крис, напоминая о своем присутствии.
Он изо всех сил старался не смотреть, но взгляд сам возвращался к девушке. Костлявое бедро выглядывает из-за ослабшей резинки пижамных штанов. Кожа обтягивает ребра. А на боку чернота – синяк.
– Ох, где ты так умудрилась?
Анна пробежалась пальцами по коже, нажала посильнее и скривилась:
– Кости целы, и ладно. Ну, может, трещина есть. Эй, ты чего так уставился?
– Прости, – Криса в жар кинуло, он поспешно отвернулся.
– Какой целомудренный, – хихикнула Анна, – ладно, не смущайся, я уже одета.
Но он решился посмотреть только, когда услышал скрип двери.
Звук льющейся воды, бормотание…
– Запрись хоть!
– Зачем? Я же не голая! – голос звучал странно.
Крис осторожно заглянул в ванную. Анна наклонилась над раковиной и жадно ловила губами струю воды. Глоток, другой… Струйки стекали по подбородку,