– Даже Вадик не такой дурак, – усомнилась я. – Хотя… С утра в офисе было море пива, а это очень способствует глупым шуткам.
– Ладно, кому положено, те найдут шутника, – свернул тему Петрик. – Ты мне лучше вот что скажи: ты будешь брать с собой те классные цветные контактные линзы или поедешь в Молдову со своими натуральными глазами цвета недозрелого крыжовника?
– Это вопрос или критика?
– Вопрос, и важный.
– И почему же он важный?
– Потому что от твоего ответа зависит, брать ли нам маленький флакон с жидкостью для очистки линз или большой.
– Нам? – я немного подвисла.
Оживляя меня, друг пощелкал пальцами перед моим носом, и я заметила, что он освежил маникюр.
– Нам, нам! Хочу тебя обрадовать: я тоже еду в этот пресс-тур! – объявил Петрик и первым забил в ладоши. – Правда, здорово?
– Правда, – совершенно искренне согласилась я. – Но как так вышло?
– А ты не догадываешься? – Петрик похлопал ресницами. – Ну, подумай, подумай…
– Ты связался с организаторами и сам напросился в поездку?
– Почти угадала. Это ты с ними связалась и слезно упросила найти местечко для лучшего в мире фотографа!
– И как же я это сделала, не имея контактов этих самых организаторов?
– Ну ты тупица! – друг почти расстроился. – Или ты не читала программу, которую тебе сегодня утром прислали на электронную почту?
– Не успела, – повинилась я. – А ты, значит, опять залез в мою почту! Снова делал от моего имени заказ на сайте магазина «Мисс Очарование»?
– Когда ты увидишь, какие у них классные кружевные стринги, скажешь мне спасибо – я и для тебя заказал, – отмахнулся от претензии Петрик. – Так вот, насчет программы. Не знаю, с чего ты взяла, что организаторы – немцы…
– Мне Тигровна сказала.
– Ошиблась твоя Тигровна, нет там никаких немцев, одни молдаване, а региональный организатор – местное турагентство «Вольный ветер», директор которого – угадай, кто?
– Дед Пихто, – ответила я угрюмо, потому что мне уже надоел этот затянувшийся тест на сообразительность.
– А вот и нет! Караваев Михаил Андреевич!
– Не-Дормидонтус?! – ахнула я.
– Кто такой Дормидонтус? – в тон ахнул Петрик, явно плененный звучанием гордого имени. – Ты познакомилась с кем-то, кого я не знаю?
– Это ты познакомился с тем, кого я не знаю и знать не хочу! – вздохнула я. – Дальше можешь не рассказывать, суду все ясно. И да, упреждая твой повторный вопрос, в мои ближайшие планы не входит кому-то строить глазки, так что в Молдову я полечу со своим родным недозрелым крыжовником, без кроющих линз.
– Напрасно, – Петрик неохотно зачеркнул строчку в списке. – Но кто я, чтобы тебя чему-то учить…
Сделав это заявление, он потом весь вечер настойчиво учил меня формировать капсульный гардероб для деловой поездки и укладывать вещи в чемодан таким образом, чтобы они не помялись.
Остаток дня стремительно пролетел в сборах и хлопотах.
Незадолго до полуночи мы наконец легли спать, а на рассвете героически встали по будильнику и поехали в аэропорт.
Спать хотелось жутко.
Я отчаянно зевала и жмурилась, пока на досмотре Петрик вдруг не схватил меня за руку, придушенно ахнув, как контрабандист-склеротик, внезапно вспомнивший, что позабыл заблаговременно переложить золотые слитки из карманов в багаж.
Это привлекло не только мое внимание: люди в форме тоже уставились на Петрика выжидательно и с нехорошим интересом.
Я поняла, что сейчас нам устроят тотальный шмон с колоноскопией, и поспешила громко заявить:
– Да выключила я утюг, выключила! Не переживай!
– Что?
Петрик, которому я со значением наступила на ногу, огляделся, оценил выражения официальных лиц и принужденно улыбнулся:
– Просто фобия у меня какая-то – этот утюг! Простите, а где ближайший туалет?
– Он так волнуется, так волнуется! – Я развела руками, заканчивая мизансцену.
Аплодисментов не последовало, да мы их и не ждали. Главное, что уважаемая публика потеряла к нам интерес.
Но Петрик не расслабился. Едва мы вышли за линию контроля, он настойчиво потянул меня к удобствам.
– Тебе и впрямь приспичило? – сочувственно удивилась я.
– Так! Слушай меня внимательно, это важно!
Друг затащил меня в тамбур перед туалетами и постучал своим указательным пальцем по моему лбу так настойчиво, словно хотел проковырять там третий глаз.
– Он здесь! Он тоже летит с нами!
– Кто? Самолет большой, с нами полетят еще минимум сто двадцать человек! – Я шлепнула паникера по руке, сбивая бесцеремонный палец прочь. – О ком вообще речь?
– Речь не вообще, а четко в частности! Я про Караваева говорю!
– Он тоже здесь? – Я оглянулась, но дверь из тамбура в зал была закрыта. – Ну и что?
– А то, что для него я Люся!
– И что?
– А то, что Люся – ты!
– И что?
– Ах, боже мой! Проще сделать, чем объяснять! – Петрик со скрежетом расстегнул молнию на своей сумке. – Стой смирно!
Я замерла.
Бормоча «Ах, как удачно я вчера освежил свою прическу золотым мелком!» и «Как хорошо, что ты не подкрасила отросшие корни, с гладко зачесанными волосами в фас сойдешь за шатенку!», Петрик с ловкостью, достойной опытного гримера, стянул мои полудлинные волосы в хвост.
Влажной салфеткой он стер с моих губ красную помаду, снял свои приметные очки в оранжевой оправе, надел их на меня, поморгал, присматриваясь, и неуверенно, но с ощутимой надеждой резюмировал:
– Пожалуй, теперь на беглый взгляд нынешняя ты вполне сойдешь за вчерашнего меня.
– Грудь себе забрать не хочешь? – съязвила я.
– Хочу, но это нереально, так что грудь втяни, – велел супергример. – Или нет, давай мы ее шарфом замаскируем. Вот так! Теперь можем выходить.
– Петя, это плохо кончится, – предупредила я, осторожно двигаясь в ту сторону, где предположительно находился выход в зал ожидания (уверенности в правильности направления у меня не было). – Я в твоих очках слепа, как крот, а ты слеп, как крот, без них. Мы так далеко не уйдем!
– Нам далеко и не надо, – ответил Петрик.
И неожиданно оказался прав.
Буквально в дверях мы врезались в нужного человека.
– Простите, девушка, но это мужской туалет! – возмутился знакомый голос.
Черт, и снова обстоятельства не те, чтобы я сочла его приятным…
– А я как раз веду туда вот этого юношу! – ответила я, сделав шаг вбок, чтобы не-Дормидонтус оказался лицом к лицу с Петриком. – Помогите бедняжке, Михаил Андреевич, он почти слепой.
– Ах, помогите, помогите же мне! – жалобно заныл «слепой бедняжка», с ловкостью цирковой обезьянки перебираясь с меня на Караваева.
– Мы знакомы? – Благородный джентльмен не смог сопротивляться Петрику, настойчиво увлекающему его в мужской туалет.
– Конечно, знакомы! Я же Люся! – покричала я им вслед.
Опровержения не последовало.
Фу-у-ух…
Я сняла очки и вытерла вспотевший лоб.
Кажется, замена Люси на поле прошла успешно.
Я покинула аппендикс с удобствами, дождалась выхода «слепого бедняжки» с поводырем и отцепила пальчики Петрика от чужого рукава. Дружище отцепляться не хотел, но я была настойчива.
– Где-то я вас видел…