— В этом вопросе, пожалуй, вы правы, — согласилась на эти доводы, — А что с деревней?
Мне уже становилось интересно послушать разумные рассуждения женщины по этому поводу. Видно было, что она подошла взвешено к этому вопросу, а не просто так вошла в первый же попавшийся на ее дороге дорогой бордель.
— Можно было бы это рассмотреть, как вариант, но, боюсь, не каждая деревенская девушка так просто откажется от своего ребенка, — печально ответила мне гостья.
— Это вы зря. В крестьянской крови весьма развита предприимчивая жилка, — возразила ей.
— Помощь, о которой я прошу, все же специфическая, — смутилась посетительница, — мне бы хотелось нанять девушку с определенным складом характера и спокойно отнесшейся к предложению о близости с чужим мужем.
Заканчивая эту фразу, она опустила глаза, при последних словах очень тяжело вздохнув.
Теперь становились понятны терзания несчастной. Она хотела обратиться к профессионалу, а не к тому, кто польститься на большее, соблазнившись шантажом.
— А почему наше заведение? — задала ей еще один вопрос, поглядывая на часы ратуши, что виднелись в окне. Время, обычно занимаемое клиентом, подходило к концу, и пора закругляться, — Ведь не могли же вы войти в первое попавшееся, если вы так все хорошо продумали?
— Как-то однажды я случайно услышала разговор двух мужчин, — немного смутилась посетительница, — один рекомендовал второму ваше заведение, упомянув, что здесь все очень прилично.
Усмехнулась. Вот она, расхожая фраза Мадам, стала эталоном или лучшей рекомендацией.
— Так вы мне поможете? — с надеждой спросила гостья.
То есть она посчитала, что вот так зашла с порога в заведение, где девушки заняты своеобразным видом деятельности, рассказала все честно, и ей тут же дадут положительный ответ? Какая наивность! Это еще хорошо, что она попала на меня, я хоть ее выслушала, а другая махнула бы рукой на чужие проблемы. Да, конечно, сумма весьма приличная, но в то же время представить себе, что придется вынашивать ребенка, а потом его отдать и навсегда забыть, это было для меня чересчур. Я-то как раз собиралась родить для себя и поселиться в том самом домике, но в отдаленном времени, заработав на это деньги. Сейчас мне предлагали интересный договор, но в то же время собирались отобрать ребенка, пусть и забрать его должны в хорошую семью, по крайней мере женщина мне понравилась. В ней не чувствовалось жестокости или еще каких-то отталкивающих мотивов. Она действительно собиралась любить купленное дитя, растить, как своего, но и я пока не собиралась настолько резко менять привычный уклад жизни.
— Не могу сразу дать вам ответ, — уклончиво сказала я, после некоторого размышления.
Женщина осталась сидеть на кушетке и нервно сжимала кисти рук, а вот вся ее храбрящаяся фигура вдруг сжалась, будто придавленная отчаянием, плечи опустились, голова склонилась, скрывая под вуалью растерянное и разочарованное выражение лица. Только мне не было необходимости смотреть на нее: чувства, испытываемые моей необычной гостьей, я ловила очень четко.
Вдруг женщина выпрямила спину, поднялась со своего места и произнесла вежливым тоном, в котором не проскользнуло ничего из того, что я ощущала с помощью своей эмпатии.
— Благодарю вас за уделенное время и за то, что вежливо выслушали. Не смею больше отрывать вас от ваших обязанностей.
И направилась к выходу. В тоне или словах не было презрения к моей работе или пренебрежения к персоне, она была лишь безукоризненно вежлива. А внутри старалась держаться изо всех сил.
— Госпожа… — окликнула я ее, — Я обещаю, что подумаю над вашим предложением.
Посетительница резко развернулась, и сквозь плотную вуаль я заметила, как блеснули ее глаза.
— Благодарю, — чуть кивнула она мне, — Мы с мужем выезжаем из города завтра. Буду ждать вас на первом перегоне по дороге к северу, если вы решитесь и примите мое предложение. Как вас зовут?
— Кетрин Гротт, — чуть замешкавшись с ответом, отозвалась ей.
Дело в том, что я сейчас назвала свое настоящее имя, а не красивое Каролина, которым пользовалась в заведении.
— Хорошо, госпожа Гротт, я буду ждать вас, — она вежливо поклонилась и вышла из комнаты.
Глава 2
После этого визита день не задался. Клиенты попадались капризные, требовали больше вина, обижали девушек. Мои способности позволяли успокаивать разбушевавшихся и уходить от совсем буйных, потому к тому времени, как от нас вышел последний загулявший, я осталась без сил. Повалилась в кровать, позабыв обо всем на свете.
А утром этот кошмар продолжился. Вчерашний клиент приехал рано поутру и начал колотить в двери с криками, что его обворовали. Переполох, поднявшийся в заведении и на улице с привлечением полицейских заставил встряхнуться и проснуться. В итоге во всем разобрались, «украденная» запонка нашлась в бокале с недопитым вином, сиротливо стоящим у ножки кресла, и скандалист убрался из гостиной вместе с полицейскими. Именно в тот момент, когда дверь за ними закрылась, я поняла, что с меня хватит! День еще толком не начался, а нервы вымотали все — от клиента до блюстителей порядка.
Я вернулась в свою комнату, огляделась по сторонам и начала быстро собирать вещи. Решимости было не очень много, а потому я решила поторопиться. Две сумки с бельем и личными вещами собраны, платья, принадлежащие заведению, оставлены в шкафу. Обузь зимняя и осенняя вместе с парой туфель аккуратно упакована в дорожный чемодан. Оставалось еще одно немаловажное дело — нужно было взять расчет у Мадам.
Разговор с недовольной работодательницей прошел, как я и ожидала, на повышенных тонах. Она, разумеется, не желала отпускать одну из лучших девушек в своем заведении. Но об этом факте Мадам не говорила, наоборот подчеркивала, что я рушу всю свою жизнь и что мне придется побираться плохими клиентами в портовых городах. Расчет мне в итоге не дали, а потому я гордо покинула эту обитель порока через главные двери, громко выкрикивая на всю улицу ругательства и проклятия на голову неучтивой и скаредной Мадам. Чем повеселила всю округу и клиентов, задержавшихся на входе ради такого представления.
Теодор еще ранее по моей просьбе отправил багаж к почтовой станции, куда направилась я, сердито тыча в пыльную дорогу под своими ногами сложенным ажурным зонтиком. Платье на мне было летнее, хотя и яркого красного цвета — наиболее привычной для меня расцветки. Низкий вырез позволял любоваться на белоснежную кожу, не обремененную загаром, позволительным только крестьянкам, занятым тяжелым трудом в поле. Подол длинной юбки бил по ногам спереди, а позади вальяжно с боку на бок переваливались оборки из ткани, подчеркивая все достоинства волнительных изгибов тела и привлекая к моей фигуре активное мужское внимание. Как говорила все та же Мадам — «реклама двигает торговлю».
Направлялась к почтовой станции, окончательно не решив, куда подамся после громкого увольнения