— Ох ты ж моралист чертов! — почти искренне восхищается Тоха. — Да баба эта, может, еще гордая ходить будет. Внукам о тебе рассказывать.
Я допиваю цветочную муть и отставляю чашку:
— Нет, Тох, выкинь этот бред из башки. Я не буду корчить из себя озабоченного козла.
— Хорошо, — вдруг легко «сдает назад» Антон. — Тогда переходим к плану «Б». Специально его для тебя заготовил: как знал, что ты слюни распустишь.
Мне жутко не нравится его тон. Тоха — мой двоюродный брат, мы вместе росли, так что между нами довольно фамильярные отношения, но сейчас, мне кажется, он уже перегибает палку. Я подаюсь вперед и цежу:
— Умерь-ка энтузиазм, мамуля. Я тебя нанял в качестве пиарщика. Не надо мне тут метить в продюсеры.
Он ухмыляется:
— Может, сначала выслушаешь мое предложение, а потом будешь фыркать, деточка?
— То, что я придумал, поможет тебе набрать целую кучу подписчиков.
— Тох, не обижайся, но у меня уже уши опухли. От твоего креатива.
— Да ладно! Вообще-то, я частенько предлагаю тебе дельные вещи, — Тоха приосанивается, поглаживает рыжую бороду. — Вот Валерика тебе нашел. Ты, помнится, год назад плевался от его кандидатуры, а сейчас готов лобзать его в макушку.
— Не преувеличивай.
Антоха хмыкает:
— Чё, не готов? Да ладно? Пупс — красавчик, он нам такие офигительные видосики пилит, что я бы, на твоем месте, его хорошенько поощрил. Лобзать, конечно, не обязательно. Просто возьми его с собой в очередную поездку. Пусть ребенок мир посмотрит.
— Может, и возьму, — киваю я. В принципе, Антон прав, Валера просто находка. Ему всего девятнадцать, но с «Эдоб Премьером» и другими программами для обработки видео он на «ты». До его появления в моей жизни я временами почти отключался от усталости, а сейчас приличная часть монтажа на плечах Пупса, и у меня появилась уйма свободного времени.
Антон снова поглаживает бороду и смотрит на меня выжидающе.
— Ладно, валяй, — поддаюсь любопытству я. — Выкладывай свой план «Б». Но, учти, если от тебя сейчас прилетит очередной тупняк — лишу премии.
Он самодовольно улыбается, закидывает руки за голову:
— Не лишишь. Потому что у меня для тебя просто убойное предложение. Вот оно: если тебе стремно флиртовать со случайными бабами, давай найдем для тебя какую-нибудь распутную блогершу. Ей это тоже будет выгодно. Для рейтинга. А честь ее не пострадает, потому что страдать там нечему.
Я некоторое время размышляю над его словами, а потом киваю:
— Мысль интересная. А после поцелуев можно отключать камеру и полоскать рот мирамистином, да?
Тоха вздрагивает и косится на меня с подозрением:
— Слышь, Никитос, ты чего такой повернутый? Ты там руки по двадцать раз не намываешь, а? У меня, кстати, подруга одна в психдиспансере работает, может, вас свести?
— А она симпатичная?
Антон крякает:
— Фух, ты все-таки не потерян для общества. Раз не спрашиваешь, в первую очередь, о ее здоровье.
— А зачем спрашивать? Она же медик, она регулярно сдает все анализы.
Некоторое время мы бестолково ржем, а потом Антон становится серьезным:
— Ну так я напишу паре блогерш, закину им наше деловое предложение?
— У тебя уже кто-то есть на примете?
— Уже есть. Говорю же: всю ночь не спал, разрабатывал твою новую пиар-стратегию. И, конечно, скреб по сусекам.
Я старательно хмурюсь:
— Ты там это… осторожней с сусеками, они тебе еще понадобятся. Для передачи твоего ценного генетического материала человечеству.
В кухню заглядывает Пупс:
— Ребят, а можно мне все-таки тоже чаю?
— Можно, — говорю я, помахивая куском колбасы. Ко мне постепенно возвращается хорошее настроение.
Пупс с щенячьей радостью на лице бросается к чайнику. У него, похоже, с детства навязчивое желание — не отрываться от коллектива. А может, ему просто нравится тереться среди мужиков. Дома-то у него дамский клуб: мама, бабушка и сестра. Папаша вроде был когда-то, но бесславно свалил с концами в новую семью.
Антоха придирчиво оглядывает Пупса с головы до ног. Тот у нас весьма своеобразно одевается. Постоянно таскает какие-то советские брюки, а еще настойчиво заправляет в них видавшие виды футболки. Выглядит подобное ужасно, но я помалкиваю на этот счет. Главное, чтобы работал хорошо, а так — пусть хоть в шторе по улицам рассекает.
Антоха же не такой терпимый, как я. Он у нас старательно растит из Пупса мужика. А мужик, по мнению Антохи, начинается с нормального тряпья. В этот раз брат, конечно, тоже сразу же врубает свою шарманку:
— Валера, ты эти свои штанишки случайно не у бабули на антресолях нашел?
Пупс от неожиданности слегка цепенеет и вовсю хлопает своими длиннющими светлыми ресницами.
— Наверное, это дедовские? — добавляет Антоха, довольно грубо выдергивая футболку Пупса из брюк.
— Нет, — тихо выдавливает из себя Валера. — Мне их мама купила.
— Чё? — Антоха демонстративно роняет челюсть. — Мама купила? Капец! Валера, ты уже здоровый мужик, на полголовы выше меня, какого фига тебе мама одежу покупает?
Пупс смущенно молчит. Одна его рука нервно дергается. Ему хочется запихать футболку обратно в штаны, но интуиция подсказывает, что лучше этого не делать — можно схлопотать подзатыльник от Антохи.
— Валера, купи себе джинсы со следующей зарплаты, — подсказываю я (во мне тоже просыпается дух Макаренко). — И кроссовки какие-нибудь приличные.
— Я не могу, — Валера вздыхает и чуть ли не шаркает в подобострастии ножкой.
— Почему?
— Я коплю.
— Да на что ты, пугало огородное, можешь копить? — удивляется Тоха. — Неужели на тачку?
— Эй, полегче, — одергиваю я. — Давай без оскорблений.
Тоха зыркает на меня недовольно, но исправляется:
— Пардон, я хотел сказать, не пугало, а братан. У меня, видимо, косноязычие уже от вас двоих. Вы меня своей правильностью довели уже до ручки.
— Не, это не косноязычие, — меланхолично возражаю я. — Это алкоголизм. Первые симптомы.
Антон ухмыляется:
— Спорить не стану. Алкоголизм у меня тоже в наличии. А как мне, спрашивается, не бухать, если у меня работа нервная?
— Нормальная у тебя работа, — рыкаю я. — Не хуже, чем у других.
— Молчу-молчу, начальник, — бурчит Тоха, а потом поворачивается к Пупсу, — Вернемся, пожалуй, к тебе.
Он глубокомысленно подымает вверх указательный палец и изрекает:
— Братан! Брателла! Прислушайся к мудрости старика. Нельзя забивать на себя, даже если копишь на тазик, в котором будешь любить девочек.
Щеки Валеры стремительно розовеют. Он у нас еще та нежная фиалка. Один раз даже кефиром подавился, когда Тоха пошлый анекдот рассказывал.
Я проникаюсь торжественностью момента и тоже качаю головой:
— Да, Валера. Послушай эту рухлядь, пока она еще способна складывать слова в предложения. Тачка не прибавит тебе популярности у девушек, если будешь носить дедовские штанцы.
— Я не на машину коплю, — Валера еще больше краснеет и смущенно отводит взгляд. — Я коплю на первый взнос по ипотеке.
— Серьезно? — мы с Тохой удивленно переглядываемся.
— Да, я уже проанализировал цены на новостройки Подмосковья и